От Ванна нелегко было добраться до Бордо, и прошел целый месяц со дня, в который Найгель получил письмо, до минуты его прибытия к устью Гаронны; наконец он ступил на набережную, остановился посреди выгруженных бочонков с гасконским вином и помог провести Поммерс по сходне. Даже Элвард не был худшего мнения о море, чем большая рыжая лошадь, и когда наконец она дотронулась мордой до протянутой руки своего хозяина и ударила звонкими копытами о крепкие камни помоста, то заржала от радости. Рядом с Поммерс шел Черный Симон, оставшийся под флагом Найгеля, и одобрительно поглаживал ее. Но где же был Элвард? Увы, за два года перед тем весь отряд лучников Ноллса, к которому принадлежал Сэмкин, отправился в Гвиану; Элвард не умел писать, и теперь Найгель даже не знал, жив он или нет.
Принц вскоре увидел, что перед его армией были уничтожены все средства пропитания. Во главе английской армии ехало около двухсот фургонов, нагруженных награбленным добром, и голодные солдаты охотно отдали бы все свои богатства за возы с хлебом и мясом. Легкие войска французов сожгли или уничтожили все, что могло служить на пользу врагам. Принц и его воины поняли также, что на юг шла большая французская армия в надежде отрезать им отступление к морю. Ночью небо рдело от света французских костров, днем от одного края горизонта до другого осеннее солнце мерцало и блестело на стальных шлемах и сияющем вооружении могучего войска. Принц сознавал, что французские полки многочисленнее его собственных сил, и потому стал еще быстрее уходить от врагов, но лошади английской конницы истомились, изголодавшиеся люди с трудом подчинялись дисциплине. Поэтому, найдя подле деревни Мопертюи позицию, которую могла бы защитить небольшая армия, он постарался опередить своих преследователей и на холме утвердился.
В то время как происходили все эти важные события, Найгель, Черный Симон и еще четверо из бордосских воинов спешили на север в надежде встретить армию. До Бержерака они были в дружественной стране, но за этим городом им пришлось вступить в обнаженную, черную от пожаров область, усеянную домами без крыш. Три дня бойцы двигались к северу, встречая отдельные отряды французов, однако они слишком торопились к армии, чтобы тратить время на случайные приключения.
Наконец за Люзиньяном им навстречу стали попадаться английские фуражиры; а вскоре они догнали довольно большой отряд пеших лучников, шедший тоже по следам главного корпуса английской армии.
Найгель и его спутники ехали мимо лучников; вдруг Черный Симон слегка вскрикнул, дотронувшись до плеча молодого предводителя маленького отряда.
-- Посмотрите, посмотрите, милостивый сэр, -- сказал он с загоревшимся взглядом, -- посмотрите вон туда, где идет большой крестьянин со свертком на спине. Кто это позади него?
Найгель посмотрел, куда ему указывал Черный Симон, и увидел громадного бретонца, несшего на спине чудовищно большой мешок. За ним шел широкоплечий лучник, запятнанная куртка и смятый шлем которого говорили о долгой и усердной службе. У него за плечами висел большой лук, а сам он обнимал двух дородных француженок, которые весело смеялись, то и дело бросая шутливо-насмешливые ответы поклонникам, толпившимся позади них.
-- Элвард! -- вскрикнул Найгель и пришпорил коня.
Лучник несколько времени не моргая смотрел расширенными глазами, потом, бросив своих дам, которых сейчас же подхватили его товарищи, кинулся к Лорину и сжал обеими руками протянутую к нему руку.
-- Клянусь головой, мастер Найгель, это самая лучшая минута моей жизни! -- вскрикнул он. -- И ты тут, кожаное лицо! Ах, Симон, я охотно обнял бы твое сухое, как селедка, тело, если бы только мог пробраться к тебе! А вот и Поммерс; по ее глазам вижу, что она отлично узнала меня и готова запустить в меня свои зубы, как бывало в те времена, когда она стояла в конюшне моего отца.