Принц заскрежетал зубами и проницательно взглянул на молодого человека своими горящими глазами.
-- Клянусь душой моего отца, я еле могу сдержаться, чтобы не ударить вас! Но обещаю вам, что если только увижу завтра ваш герб с красным грифоном на поле битвы и если вы будете взяты в плен, то вам не сносить вашей головы.
-- Вы говорите, как безумный! -- вскричал кардинал. -- Даю вам слово, что мой племянник Робер и никто из моей свиты не примет участия в битве. А теперь я покину вас, государь, и Господь да успокоит вашу душу, потому что вы и ваши люди находятся в величайшей опасности. Советую вам провести ночь в духовных приготовлениях на случай худшего.
Сказав это, кардинал поклонился и вместе со своей свитой направился к месту, где он оставил лошадей. Оттуда они поехали в ближайшее аббатство. Разгневанный принц повернулся и вошел в палатку, а Чандос ласково протянул Найгелю руку.
-- Я много слышал о ваших подвигах, -- сказал он. -- Ваше имя, как странствующего рыцаря, уже стало известным. В ваши годы я не пользовался такой известностью.
Найгель покраснел от гордости и удовольствия.
-- Право, дорогой лорд, мои заслуги очень незначительны. Теперь, когда я снова с вами, я надеюсь, что мне действительно удастся совершить что-нибудь достойное. Где же мне приобрести почести, как не под вашим знаменем?
-- Правда, Найгель, вы явились как раз тогда, когда можно отличиться. Мы не можем покинуть этого места без битвы, которая навсегда останется в памяти людей. Французы никогда не были так сильны, а мы так слабы, как в настоящее время, а потому именно теперь и можно достичь наибольших почестей. Мне бы хотелось иметь еще тысячи две стрелков. Но все же я не сомневаюсь, что французам трудно будет выгнать нас из-за этих кустов. Видели вы французов?
-- Нет, благородный сэр. Я только что приехал.
-- Я собирался посмотреть на диспозицию их армии. Поедем, пока не стемнело, и взглянем, что у них делается.