Он объехал весь французский лагерь от одного крыла до другого, объехал и фланги, держась все время на расстоянии выстрела из арбалета. Наконец, отметив все в памяти, он повернул своего коня и, погрузившись в тяжелые думы, медленно поехал назад.
XXIV
КАК ФРАНЦУЗСКИЙ КОРОЛЬ ДЕРЖАЛ СОВЕТ В МОПЕРТЮИ
Воскресное утро 19 сентября 1356 года было ясным и холодным. Туман, подымавшийся из болотистой долины Мюиссон, покрывал оба лагеря, заставляя дрожать голодных англичан. Он медленно рассеялся, когда взошло солнце. В красном шелковом павильоне французского короля -- том самом, на который смотрели накануне Чандос и Найгель,-- епископ шалонский служил торжественное молебствие и молился за готовившихся к смерти, не подозревая, как близок его последний час. После того как король со своими четырьмя молодыми сыновьями принял причастие, алтарь убрали и на место его поставили большой, покрытый красным сукном стол, за которым король Иоанн хотел собрать совет, чтобы обсудить дальнейший ход войны.
Королю Иоанну, сидевшему на возвышении под балдахином на верхнем конце стола, шел тридцать седьмой год, царствованию же его шестой. То был дородный человек невысокого роста, с красным лицом, могучей грудью, темными ласковыми глазами и благородной осанкой. Он казался бы королем, если бы на нем и не было голубой мантии, усеянной серебряными лилиями. Несмотря на свое недолгое царствование, он уже был известен во всей Европе как настоящий джентльмен и бесстрашный воин, достойный предводитель рыцарского народа. Его старший сын, герцог Нормандский, почти еще мальчик, стоял около него, положив руку на плечо короля. Иоанн по временам оборачивался, чтобы приласкать сына. Справа, на том же возвышении, сидел младший брат короля, герцог Орлеанский, бледный молодой человек с грубыми чертами лица, ленивыми манерами и вызывающим взглядом. Слева -- герцог Бурбонский, с печальным, задумчивым лицом, с той кроткой меланхолией во взгляде и осанке, которая часто является предвестницей смерти. Все были в полном вооружении; только шлемы лежали на столе перед ними.
Ниже, вокруг длинного красного стола, собрались самые знаменитые воины Европы. На конце, ближайшем к королю, сидел старый ветеран герцог Афинский, сын изгнанника, коннетабль Франции. С одной стороны у него был краснолицый раздражительный лорд Клермон с той же самой девой в лучах солнца на одежде, которая послужила накануне поводом его ссоры с Чандосом; с другой -- седовласый воин с благородными чертами лица, Арнольд д'Андреген, разделявший с Клермоном честь быть маршалом Франции. Рядом с ними находился лорд Бурбонский, храбрый воин, убитый впоследствии при Бринье, а за ним небольшая группа немецких вельмож -- в числе их граф Зальцбургский и граф Нассаусский,-- приехавший с границы по приглашению короля со своими страшными наемными войсками. По их вооружению и одежде сразу было видно, что они явились из-за Рейна. С другой стороны стола сидел целый ряд гордых, воинственных лордов -- Фьенн, Шатильон, Несель, де Ланда, де Боже, свирепый странствующий рыцарь де Шарньи, которому принадлежал план внезапного нападения на Кале, и Жюст де Рибалон, получивший почетный приз из рук английского короля Эдуарда. Таковы были вожди, к которым обратился король за советом и помощью.
-- Вы уже слышали, друзья мои, -- сказал он, -- что принц Уэльский не дал никакого ответа на предложение, посланное ему нами с лордом-кардиналом де Перигором. Конечно, так и должно было быть, и хотя я послушался призыва Святой Церкви, но ни на минуту не сомневался, что такой превосходный воин, как принц Эдуард Английский, не уклонится от сражения с нами. Мое мнение, что мы должны немедленно напасть на англичан, чтобы не дать кресту кардинала Бремени стать между нашими мечами и врагами.
Взрыв радостного одобрения, разделенный даже дежурными воинами, раздался в палатке. Когда он замолк, герцог Орлеанский поднялся со своего места.
-- Государь, -- сказал он, -- вы выразили наше мнение. Что касается меня, то я считаю, что кардинал оказался плохим другом Франции; зачем он выторговывал только часть, когда мы можем захватить все? Чего тут разговаривать? Скорее на коней и отправимся против этой кучки мародеров, которые осмелились опустошать ваши прекрасные владения. Мы будем сами виноваты, если хоть один из них уйдет от нас.
-- Клянусь св. Денисом, брат, -- улыбаясь, проговорил король, -- если бы слова могли убивать, все англичане были бы убиты раньше, чем мы покинули бы Шартр. Вы новичок в войне, побываете в двух-трех битвах и узнаете, что всякое предприятие должно быть строго обдумано и правильно исполнено, не то оно может окончиться неудачей. При жизни нашего отца мы действовали, как вы советуете: вскакивали на лошадей и бросались на англичан, при Кресси и в других местах. Однако пользы для нас вышло мало и теперь мы стали умнее. Что вы скажете, сэр де Рибомон? Вы видели их войска, наблюдали за ними. Как бы вы поступили: бросились бы вы на англичан, как советует мой брат, или придумали бы что-нибудь иное?