Де Рибомон, высокий красивый человек с темными глазами, помолчал, прежде чем ответить.
-- Государь, -- наконец сказал он, -- Я действительно проезжал мимо их фронта и объехал их фланги вместе с лордом Ланда и лордом де Боже. Оба здесь и могут подтвердить мои слова. Я думаю, государь, что хотя англичан немного, но они занимают среди кустарников и виноградников такую позицию, что с вашей стороны было бы разумно оставить их в покое. У них не хватит пищи, и они должны будут отступить; тогда можно будет преследовать их и сражаться в выгодных условиях.
Среди присутствующих пробежал неодобрительный ропот. Лорд Клермон вскочил на ноги с побагровевшим от гнева лицом.
-- Ах, Жюст, Жюст, -- проговорил он, -- я помню время, когда вы отличались храбростью и предприимчивостью, но с тех пор как король Эдуард дал вам эту жемчужную повязку, вы стали робки во всем, что относится до англичан.
-- Лорд Клермон, -- сурово проговорил де Рибомон, -- мне негоже ссориться в королевском совете и на виду у врага, но впоследствии мы основательно займемся этим делом. Король спросил мое мнение, и я высказал то, что думаю.
-- Для вашей чести было бы лучше промолчать, сэр, -- сказал герцог Орлеанский. -- Что же нам, пропустить их между пальцев, когда они здесь и нас вчетверо больше? Не знаю, куда нам деваться после этого: стыдно будет показаться в Париж и взглянуть в глаза нашим дамам.
-- Вы хорошо сделали, что высказали свое мнение, Жюст, -- сказал король, -- но я уже сказал, что мы примем участие в сегодняшнем сражении, и потому всякие разговоры излишни. Я хотел бы слышать ваше мнение насчет того, как лучше нам повести атаку.
-- Постараюсь дать вам, "государь, наилучший совет. Направо от места стоянки англичан река течет среди болот, налево -- большой лес, так что мы можем атаковать только центр. Вдоль фронта их позиции идет густая изгородь, за которой я видел множество зеленых и коричневых курток их стрелков. В изгороди проложена дорога, по которой в ряд могут проехать только четыре всадника. Дорога эта ведет на их позицию. Ясно, что если нам надо прогнать неприятеля, то мы должны переправиться через изгородь, а я уверен, что наши лошади не устоят перед градом стрел, которые полетят в них. Поэтому мой совет биться пешими, как англичане при Кресси, так как лошади будут нам только помехой.
-- Я того же мнения, государь, -- сказал маршал-ветеран, Арнольд д'Андреген.-- При Кресси храбрейшие должны были отступить, так как что может поделать человек с животным, обезумевшим от боли и страха? Пешими мы сами себе господа, и если остановимся, то стыд падет исключительно на наши головы.
-- Совет хорош, -- сказал герцог Афинский, поворачивая к королю свое хитрое исхудалое лицо, -- только одно прибавил бы я к нему. Сила неприятеля -- в его стрелках; если бы нам удалось расстроить их ряды, хотя бы на короткое время, мы несомненно возьмем изгородь. Иначе они будут стрелять так сильно, что мы потеряем много людей раньше, чем доберемся до изгороди. Ведь мы по опыту знаем, что никакая броня не может устоять перед их стрелами, если они пускают их на близком расстоянии.