-- Да, мой благородный лорд, они хорошо выучили свой урок, -- отвечал Чандос. -- Счастье улыбнулось нам при Кресси и в других местах, когда мы были пешими, и потому они думают, что разгадала причину нашего успеха. Но мне кажется, что большая разница стоять, когда на вас нападают, как это было с нами, или нападать на других, причем нужно тащиться в полном вооружении целую милю и явиться усталыми на схватку.
-- Умно вы говорите, Джон. Ну а что вы думаете насчет тех всадников впереди, которые медленно едут к нам?
-- Без сомнения, они надеются перерезать тетивы у наших стрелков и таким образом расчистить путь для остальных. Но это отборный отряд. Видите ли вы, благородный сэр, налево цвета Клермона, а направо д'Андрегена? Значит, оба маршала едут в авангарде.
-- Клянусь Богом, Джон! -- вскрикнул принц. -- Одним глазом вы видите больше, чем кто бы то ни было двумя. Но вы говорите сущую правду. А что это за большой отряд позади?
-- Судя по их доспехам, это, должно быть, германцы, благородный сэр,
Два конных отряда медленно подвигались по равнине на расстоянии четверти мили друг от друга. Дойдя до расстояния двух полетов стрелы от неприятельской линии, они остановились. Все, что было видно им,-- это только длинная изгородь, среди ветвей которой по временам блестела стальная одежда английских воинов, а над ней, посреди кустов и виноградников, подымались острия пик. Перед ними расстилалась красивая деревенская местность в разноцветном осеннем уборе, вся залитая мирными лучами солнца, и ничто, кроме мимолётного блеска оружия, не напоминало о безмолвном враге, скрывавшемся за этой преградой. Но смелый дух французских рыцарей только возвышался при мысли об опасности. Их боевой клич наполнял воздух. Они размахивали над головами пиками, украшенными знаменами в знак угрозы и вызова. Перед англичанами открылось чудесное зрелище: благородные кони, резво выступавшие под своими всадниками, рыцари в разноцветных блестящих одеждах, развевающиеся знамена и перья. Затем раздался, звук трубы. Вдруг рыцари с громкими восклицаниями глубоко вонзили шпоры в бока лошадей, и весь храбрый эскадрон полетел, словно сверкающая молния, на центр английских рядов.
Он промчался на сто ярдов, еще на сто, но вражеская армия не двинулась, и в ее рядах не раздалось ни одного звука; слышался только боевой крик французов да шум копыт их лошадей. Французы мчались все быстрее и быстрее. Как видение, перед зрителями за изгородью мелькали белые, гнедые и вороные кони с вытянутыми шеями, расширенными ноздрями. Они словно расстилались по земле, тогда как от всадников видны были только щиты, украшенные перьями шлемы да блестевшие на солнце острия пик. Вдруг принц поднял руку и издал какое-то восклицание. Чандос повторил его, оно перекатилось по рядам, и долго сдерживаемая буря разразилась могучим хором зазвучавших тетив и жужжанием стрел.
Увы! Что сталось с вами, благородные животные! Что сталось с вами, храбрые люди! Когда пройдет пыл битвы, кто не пожалеет благородного эскадрона, погибшего под градом стрел, летевших прямо в лицо рыцарю и в грудь его коня? Передний ряд всадников упал под выстрелами, другие очутились на них, так как не могли сдержать коней или направить их в сторону ужасной стены из павших товарищей, внезапно восставшей перед ними. Окровавленная куча ржущих, бившихся лошадей и корчащихся в муках, старающихся освободиться людей достигла высоты пятнадцати футов. По временам с одного из флангов вырывался всадник и летел, как безумный, к изгороди, но лошадь падала под ним, а сам он слетал с седла. Ни один из трехсот храбрых воинов не достиг роковой изгороди.
Тогда германский батальон быстро двинулся вперед большой волной стали. Воины разделились на два отряда, чтобы обогнуть ужасную кучу, а затем пришпорили лошадей и бросились на стрелков. То были храбрые люди под предводительством опытных военачальников. Они скакали развернутыми рядами и таким образом могли избежать скученности, которая погубила авангард, но они падали поодиночке и погибали, как только что их товарищи. Некоторые из них были поражены стрелами, но у большей части были перебиты лошади, а сами они, оглушенные падением, не могли подняться на ноги в своей тяжелой железной одежде. Трое воинов, ехавших вместе, прервались через кусты, охраняемые предводителями стрелков, сквозь изгородь и промчались мимо стрелков, прямо к принцу; один упал, пронзенный стрелой в голову, другой был выбит из седла Чандосом, а третьего убил сам принц. Второй отряд пробился вблизи реки, но был отбит лордом Одли и его оруженосцем, причем французы погибли все до одного. Только один всадник, конь которого, обезумев от боли, со стрелой в глазу и в ноздре, перескочил через изгородь, промчался среди английской армии и исчез, среди криков и смеха, в лесу. Никто другой не проник за изгородь. Весь фронт позиции был усеян ранеными и мертвыми германцами, а большая куча тел в центре указывала место, где пало триста французских храбрецов.
В то время как две волны атаки разбивались перед английской позицией, оставляя свои кровавые следы, главные отряды делали последние приготовления к нападению. Они еще не начали наступления, и ближайший отряд был еще в полумиле от места, где произошла схватка, когда мимо них на обезумевших лошадях пронеслись последние оставшиеся в живых представители утерянной надежды. В то же мгновение английские стрелки и воины прорвались сквозь изгородь и вытащили всех, кто еще дышал, из кучи, где переплелись разбитые люди и лошади.