То была безумная, дикая вылазка, потому что битва должна была возобновиться через несколько минут, но она представляла обильную жатву для счастливца, которому удалось бы вытащить богатого пленника. Более благородные воины считали презренной всякую мысль о добыче, пока еще не определился исход битвы, но толпа бедных солдат, гасконцев и англичан вытаскивала раненых за руку или за ногу и, приставив кинжалы к горлу, спрашивала их имена и титул. Кому доставался хороший приз, тот быстро отводил пленника в арьергард, где его могли стеречь слуги, а разочаровавшийся в добыче часто всаживал пленнику кинжал в горло и бросался на новые поиски. Клермон со стрелой, вонзившейся в небесно-голубую деву на его колете, лежал в десяти шагах от изгороди. Какой-то бедный оруженосец вытащил из-под лошади д'Андрегена и взял его себе пленником. Графов Зальцбургского и Нассаусского нашли беспомощно лежавшими на земле. Их тоже взяли в арьергард. Элвард схватил своими толстыми руками графа Отто фон Лангенбака, у которого была сломана нога, и положил его в кусты, позади себя. Черный Симон захватил Бернарда, графа де Вентадура, и поспешно пробрался с ним через изгородь. Беготня, крики, ссоры и удары слышались со всех сторон; среди этого шума толпа стрелков отыскивала свои стрелы, вытаскивала их из тел мертвецов и даже раненых" когда вдруг раздался предостерегающий крик. В одно мгновение все очутились на своих местах.
И как раз вовремя, потому что первый французский отряд был уже близко. Если нападение всадников было ужасно по своему горячему стремительному натиску, то медленное приближение громадной фаланги вооруженной пехоты было еще страшнее для зрителя. Пехотинцы двигались очень медленно вследствие тяжелого вооружения, но тем более регулярно и неумолимо. Колонна воинов шла тесными рядами, прикрываясь щитами, с короткими пятифутовыми копьями в правой руке, с палицами или мечами у бедра. Град стрел осыпал их; стрелы звенели, ударяясь о латы воинов. Они согнулись, прикрываясь щитами. Многие упали, но вооруженный поток все же продолжал подвигаться вперед. Французы с громкими криками подошли к изгороди, стараясь пробиться сквозь нее. В продолжение пяти минут длинные ряды французов и англичан стояли друг против друга, нанося ужасные удары копьями с одной стороны и секирами или палицами -- с другой. Во многих местах изгородь была уложена или повалена на землю, и французские воины неистовствовали среди стрелков, рубя легко вооруженных людей. Одно мгновение казалось, что французы выиграли битву.
Но Джон де Вер, граф Оксфордский, хладнокровный, умный и опытный воин, воспользовался представлявшимся выгодным шансом. На правом фланге, у реки, тянулся болотистый луг, на котором тяжело вооруженный воин мог увязнуть по колено. По приказанию графа часть стрелков отделилась от армии и направила свои стрелы на фланг французов. В то же мгновение Чандос, Одли, Найгель, Бартоломью, Бергерш и несколько других рыцарей вскочили на коней и атаковали французский фронт. Прорвавшись туда, они пришпорили коней и пронеслись по рядам спешившихся воинов. Ужасное зрелище представляла собой Поммерс в этот день! У нее были налитые кровью глаза, ее ноздри широко раздувались, рыжая грива развевалась по воздуху. Она бешено скрежетала зубами, разрывая и затаптывая копытами все, что попадалось ей под ноги. Страшен был и ее всадник -- ледяно-холодный, подвижный, полный решимости, с пылким сердцем и стальными мускулами. Он казался настоящим демоном битвы, когда гнал свою обезумевшую лошадь в самые опасные места. Но как ни старался Найгель, высокая фигура его господина на вороном коне всегда опережала его. Опасность уже миновала. Французы отступили. Прорвавшиеся сквозь изгородь пали смертью храбрых среди врагов. Отряд Варвика покинул виноградники и поспешил восполнить потери отряда Солсбери. Блестящая волна отхлынула сначала медленно, как и нахлынула, потом все быстрее; по мере того как падали храбрецы, более слабые постепенно обращались в бегство. Снова англичане бросились из-за изгороди. Снова они собрали странную жатву оперенных стрел, усеявших землю, схватили пленников и увезли их к себе с грубой жестокостью. Потом ряды их снова выстроились, и, усталые, измученные, они, задыхаясь, ожидали новой атаки.
Но на их долю выпало большое счастье -- такое большое, что они еле могли поверить своим глазам. За отрядом дофина, напавшим на них с таким ожесточением, стоял другой, не менее многочисленный отряд под предводительством герцога Орлеанского. Беглецы из фронта, покрытые кровью, запачканные грязью, облитые йотом, ослепленные страхом, бросились в их ряды и в одно мгновение увлекли их за собой в дикое бегство. Громадный отряд, казавшийся таким могучим и воинственным, внезапно растаял, как снег под лучами солнца. Он расстроился, и на равнине видны были только блестящие точки: то были воины, бежавшие туда, где они могли найти своих коней, чтобы сесть на них и ускакать с поля битвы. Одно мгновение битва казалась выигранной, и крик радости вырвался из уст англичан. Но когда исчез отряд герцога, то глазам зрителей представился великолепный отряд французского короля, занимавший всю долину, стойкий, нетронутый и приготовлявшийся к атаке. По числу он был равен английской армии, нисколько не пострадал и шел в бой под предводительством храброго монарха. С решимостью человека, готового победить или умереть, предводитель выстраивал свои войска, готовясь к последней битве.
Между тем в минуту восторга, когда бой казался выигранным, толпа молодых, пылких английских рыцарей и оруженосцев окружила принца и шумно умоляла его позволить им выехать вперед.
-- Взгляните на этого дерзкого малого со щитом с тремя зимородками на красном поле! -- вскрикнул сэр Морис Беркли. -- Он стоит между двумя армиями, словно нисколько не боится нас.
-- Пожалуйста, сэр, позвольте мне подъехать к нему, -- сказал Найгель, -- мне кажется, ему хочется попробовать совершить какой-либо подвиг.
-- Ну, благородные сэры, плохо будет, если мы расстроим наши ряды, так как дела еще много, -- сказал принц. -- Вот он и уезжает, так что вопрос решается сам собой,
-- Нет, благородный принц, -- сказал молодой рыцарь, который говорил первым. -- Мой серый конь Лебрит может догнать его. С тех пор, как я покинул Северн, мне не приводилось видеть более быстроногой лошади. Хотите, я покажу вам?
В одно мгновение он пришпорил коня и уже мчался по равнине.