-- Всем сеньорам, рыцарям и оруженосцам. Таково заглавие, господа. Это -- послание сквайра Найгеля Лорина из Гилфорда, сына сэра Юстэса Лорина достойной памяти. Сквайр Лорин ожидает вас, джентльмены, в полном вооружении на гребне старого моста. Вот что он говорит: "Во имя великой жажды, которая живет во мне, смиреннейшем и недостойнейшем сквайре, жажды познакомиться с благородными джентльменами, сопровождающими моего царственного господина, я жду теперь на Уэйском мосту в надежде, что кто-нибудь из них соблаговолит вступить в борьбу со мной или пожелает, чтобы я освободил его от данного им обета. Говорю я это вовсе не оттого, что считаю себя достойным этой чести, а единственно желая увидеть приемы этих знаменитых бойцов и полюбоваться их искусством управлять оружием. Поэтому, с помощью св. Георгия, я буду защищать мост заостренным копьем против всякого или всех, кто благоволит явиться, пока еще светло".
-- Что вы на это скажете, господа? -- спросил король, осматривая всех смеющихся взглядом.
-- Изложено в очень хорошей форме, -- сказал принц. -- Ни Клариссэ, ни Красный Дракон, ни какой-либо иной глашатай не мог бы сделать лучше. Что, он сам написал это?
-- У него есть суровая бабушка старинного рода, -- сказал Чандос. -- Я думаю, что дама Эрминтруда не раз писала вызовы. Но послушайте, Ваше Величество, я хотел бы сказать вам на ухо кое-что, а также и вам, благородный принц.
Чандос отвел их в сторону и шепнул что-то, после чего все трое разразились громким смехом.
-- Клянусь распятием! Благородному джентльмену не годится быть в таких стесненных обстоятельствах, -- сказал король. -- Нужно позаботиться об этом. Ну как же, господа? Достойный кавалер продолжает ждать вашего ответа.
Воины все время переговаривались между собой, и теперь сэр Уолтер Менни обратился к королю, чтоб сообщить результат их совещаний.
-- Если вам будет угодно, Ваше Величество, -- сказал он, -- мы того мнения, что этот сквайр перешел всякие границы, желая помериться оружием с опоясанным рыцарем, прежде чем дать доказательства своего искусства. С него будет достаточно чести, если против него выедет кто-нибудь из оруженосцев, и, с вашего позволения, для очищения дороги через мост я выбрал моего собственного телохранителя Джона Виддикомба...
-- Ваши слова справедливы, Уолтер, -- сказал король. -- Мистер Чандос, передайте сквайру Лорину это решение. Передайте ему также нашу королевскую волю, чтобы битва велась не на мосту, так как, очевидно, она окончилась бы падением в воду одного из противников или обоих. Пусть он подъедет к концу моста и бьется на лугу. Скажите ему еще, что для такой битвы достаточно тупого копья, но можно будет обменяться двумя ударами меча или палицы, если оба всадника останутся в седле. Сигналом начала битвы будет рожок Раула.
Подобного рода случаи, когда искатели славы целыми днями поджидали на перекрестках, у брода или на мосту достойного противника, которому приходилось ехать по данному пути, были обыкновенным явлением в старые дни бродячих рыцарей, любителей приключений, были известны людям и в позднейшие времена, потому что романы того времени и песни труверов были наполнены этими приключениями. Но в данное время в жизни они встречались уже редко. Поэтому чувство любопытства, смешанное с удовольствием при виде забавной стороны дела, тем сильнее овладело придворными, когда они смотрели, как Чандос подъехал к мосту. Довольно странная фигура всадника, предложившего вызов, вызывала много комментариев. Строение его тела и фигура казались странными: ноги были слишком коротки для такого высокого человека. Голова всадника наклонилась вперед, словно он весь погрузился в свои мысли или в глубокое отчаяние.