-- Бюсты! Вы не можете выбросить их из головы. В сущности это пустяки; мелкое воровство, за которое суд приговаривает не больше как к шестимесячному заключению. В действительности мы производим следствие по делу об убийстве, и, говорю вам, я собираю все нити в свои руки.
-- А следующая стадия?
-- Очень простая. Я отправлюсь вместе с Гиллем в итальянский квартал, найду человека, фотография которого у нас и арестую его по обвинению в убийстве. Поедете вы с нами?
-- Не думаю. Мне кажется, что мы можем достигнуть своей цели более простым путем. Ставлю два против одного, что если вы отправитесь сегодня ночью с нами, то я в состоянии буду помочь вам посадить его в тюрьму.
-- В итальянский квартал?
-- Нет; мне думается, что в Чисвике мы скорее найдем его. Если вы поедете сегодня ночью со мною в Чисвик, то я обещаю вам завтра поехать с вами в итальянский квартал. А пока, я думаю, несколько часов сна принесут нам всем пользу, так как я не предполагаю выехать раньше одиннадцати часов, и вряд ли мы вернемся раньше утра. А теперь, Уотсон, будьте добры позвонить и потребовать рассыльного; мне нужно послать, и очень важно, чтобы оно было отправлено тотчас же.
Холмс провел вечер, роясь в кипах старых газет, которыми была заполнена одна из наших кладовых. Когда он, наконец, спустился, то глаза его сверкали торжеством, но он ничего не сообщил нам о результате своих поисков. Что касается меня, то я следил шаг за шагом за способом, которым он изучил все изгибы этого сложного дела и, хотя я еще не видел цели, которой мы достигнем, однако же, ясно понимал, что Холмс ожидает покушения нелепым преступником на оставшиеся два бюста, из которых один находился, как я помнил, в Чисвике. Без сомнения, целью нашего путешествия было поймать его на месте преступления, и я мог только восхищаться остроумием, с каким мой друг поместил в вечерней газете ложные сведения так, чтобы преступник вообразил, что он может безнаказанно продолжать осуществление своих намерений. Я не был удивлен, когда Холмс посоветовал мне взять с собою револьвер.
В одиннадцать часов мы доехали до определенного пункта. Кучеру было приказано ждать. Сделав несколько шагов пешком, мы дошли до уединенной дороги, окаймленной веселыми домами в садах. При свете уличного фонаря мы прочитали на воротах одного из них: "Вилла Лабурним". Обитатели, очевидно, легли спать, так как кругом было темно, за исключением окна над подъездом и подсвеченной им дорожки сада. Деревянный забор, отделявший виллу от дороги, бросал густую черную тень в сад, где мы и притаились.
-- Боюсь, что вам придется долго ждать, -- шепнул Холмс. -- Мы можем благодарить небо за то, что нет дождя. Я даже думаю, что нам нельзя рискнуть покурить для препровождения времени.
Оказалось, однако же, что нам пришлось ждать не так долго, как опасался того Холмс, и наш караул окончился самым внезапным и необыкновенным образом. В одну секунду, без малейшего звука предупреждения, садовая калитка открылась настежь и гибкая, темная фигура бросилась с быстротою я ловкостью обезьяны по дорожке. Мы видели, как она быстро промелькнула в свете от окна над дверью и исчезла в черной тени дома. Последовала продолжительная пауза, в течение которой мы задерживали дыхание, а затем до нашего слуха донесся слабый скрип. То открывалось окно. Шум прекратился, и снова наступило продолжительное безмолвие. Человек пробирался в дом. Мы увидели внезапный свет потайного фонаря внутри комнаты.