-- Я не пытаюсь объяснить. Я бы только заметил, что в забавных поступках этого господина есть известный метод. Например, в передней дома доктора Барнико, где шум мог разбудить всю семью, бюст был вынесен и разбит на дворе, между тем, как в хирургическом отделении, где можно было меньше опасаться тревоги, он был разбит на тем самом месте, на котором стоял. Дело кажется до нелепости пустым, но я не позволяю себе называть что бы то ни было пустяком. Поэтому не могу смеяться над вашими тремя разбитыми бюстами, Лестрейд, и буду очень вам обязан, если вы будете сообщать мне о всяком новом случае в такой удивительной цепи событий.
Случай, сведений о котором просил мой друг, явился быстрее и в несравненно более трагической форме, чем он мог себе представить. На следующее утро я еще одевался в своей спальне, когда услыхал стук в дверь, вслед за которым в комнату вошел Холмс с телеграммой в руках. Он прочитал ее вслух: "Приезжайте немедленно. 131 Питт-стрит, Кенсингтон. -- Лестрейд".
-- Что это может быть? -- спросил я.
-- Не знаю, -- может быть, какое-нибудь дело. -- Но я подозреваю, что это продолжение истории со статуями. В таком случае наш приятель-иконоборец принялся, значит, за свою деятельность в другой части Лондона. Кофе на столе, Уотсон, а у подъезда ждет экипаж.
Через полчаса мы доехали до Питт-стрит. Когда мы подъехали, у решетки перед домом стояла любопытная толпа, Холмс присвистнул.
-- Боже! Тут, по меньшей мере, было покушение на убийство. Что-нибудь более мелкое неспособно задержать лондонского рассыльного. Круглые плечи этого малого и его вытянутая шея говорят о каком-то насилии. Что это такое, Уотсон? С верхних ступенек течет вода, остальные сухи. Во всяком случае, тут достаточно следов! А вот и Лестрейд у окна, и мы скоро все узнаем.
Официальный сыщик принял нас очень серьезно и провел в гостиную, где чрезвычайно растрепанный и взволнованный пожилой господин во фланелевом халате ходил взад и вперед по комнате. Его представили нам как владельца дома мистера Гораса Гаркера, из "Синдиката центральной прессы".
-- Опять наполеоновский бюст, -- сказал Лестрейд. -- Вчера вечером вы, кажется, заинтересовались этим, поэтому я и подумал, что вам, может быть захочется присутствовать, когда дело приняло гораздо более серьезный оборот.
-- Какого же рода оборот?
-- Убийство. Мистер Гаркер, не расскажете ли вы этим господам в точности, что случилось?