Господин в халате обратил к нам крайне меланхолическое лицо.
-- Удивительное дело, -- сказал он, -- я всю свою жизнь собирал новости на стороне, а теперь, когда действительная новость случилась в моем собственном доме, я так смущен и сбит с толку, что не могу связать и пары слов. Если бы я явился сюда в качестве репортера, то интервьюировал бы самого себя и поместил бы по два столбца во все вечерние газеты. А при настоящих условиях дела, я трачу даром ценную статью, пересказывая свою историю целому ряду людей, а сам не могу ею воспользоваться. Однако ж я слыхал ваше имя, мистер Шерлок Холмс, и, если вы только объясните это странное дело, то я буду вполне вознагражден.
Холмс сел и приготовился слушать.
-- Все как будто сосредоточивается вокруг бюста Наполеона, который я купил для этой самой комнаты около четырех месяцев тому назад. Большая часть моей журналистской работы проходит ночью. Часто я пишу до утра. Так это было и сегодня. Я сидел в своей берлоге, которая находится в задней части верхнего этажа, когда, около трех часов, убедился, что слышу шум внизу. Я стал прислушиваться, но звуки не повторились. Затем вдруг, через пять минут, я услыхал страшный вопль, самый ужасный звук, когда-либо слышанный мною, мистер Холмс. Пока я жив, он будет раздаваться в моих ушах. Я минуту или две сидел, как окаменелый. Затем схватил кочергу и спустился вниз. Когда я вошел в эту комнату, окно было открыто настежь, и я сразу заметил, что с камина исчез бюст. Почему вор взял такую вещь, это выше моего понимания, так как это был простой гипсовый слепок, не имевший никакой, в сущности, цены.
Я направился к парадной двери и отпер ее. Желая выйти, я чуть не упал, споткнувшись в темноте о мертвое тело, лежащее там. Я побежал в дом за огнем и увидел бедного малого с большою раною поперек горла, плавающего в своей крови. Он лежал на спине с поднятыми вверх коленями и ужасно открытым ртом. Я буду видеть его во сне. Успев свистнуть в полицейский свисток, я затем, должно быть, упал в обморок, потому что ничего больше не сознавал, пока не увидел полисмена, стоявшего надо мною в передней.
-- Кто же был убитый? -- спросил Холмс.
-- Нет ничего, могущего удостоверить его личность, -- ответил Лестрейд. -- Вы увидите тело в мертвецкой, но мы до сих пор ничего не обнаружили. Он бедно одет, но не похож на рабочего. Около него в лужи крови лежал складной нож с роговою рукояткою. Его одежда не была помечена никаким именем, и в карманах ничего не было кроме яблока, бечевки, плана Лондона ценою в шиллинг и фотографического снимка. Вот он.
Фотография была, очевидно, снята моментально маленькой камерой. Она изображала человека с живым взглядом, с острыми обезьяньими чертами, с густыми бровями и сильно выдающейся нижней частью лица.
-- А что сталось с бюстом? -- спросил Холмс, тщательно изучив фотографию.
-- Как раз перед вашим приходом мы получили сведения о нем. Его нашли в саду пустого дома на дороге. Он был разбит вдребезги. Я сейчас иду взглянуть на него. Вы пойдете?