-- Профессор Семмерли, -- сказал он, грубо посмеиваясь,-- конечно, полагает, что говоря о птеродактиле, я разумею журавля. Только у моего журавля есть некоторые особенности: у него вместо перьев толстая кожа, перепончатые крылья и острые зубы во рту. -- И с этими словами, хихикая, он принялся раскланиваться перед своим коллегой, пока, наконец, тот круто не отвернулся и не отошел в сторону.
Утром, напившись кофе и подкрепив свои силы маниоком -- приходилось экономить съестные припасы, -- мы организовали маленький военный совет и занялись обсуждением способов достижения заветного плато.
Чалленджер председательствовал с таким видом, как будто он был самим верховным судьей. Представьте себе его восседающим на скале со сдвинутой на затылок курьезной соломенной шляпой, с его проницательным взглядом из-под полуопущенных век, по очереди останавливающимся на каждом из нас; с его черной бородой, мерно колыхающейся взад и вперед и резюмирующим наше настоящее положение и все последующие действия. Перед ним вы можете увидеть сидящими остальных трех белых: меня, загорелого и окрепшего за время нашего пребывания на свежем воздухе; Семмерли -- серьезного, но все еще скептически настроенного, со своей вечной трубкой в зубах -- и, наконец, лорда Джона, острого как бритва, стоявшего в непринужденной позе, опершись на ружье. Вся его мускулистая, стройная фигура дышала здоровьем и отвагой. Взгляд его орлиных глаз был устремлен с жадным любопытством на оратора. Вблизи расположились метисы и оставшиеся индейцы. Спереди же и сверху на нас глядели грозные красные утесы, отделявшие нас от цели.
-- Излишне говорить, -- промолвил Чалленджер, -- что в пору своего первого пребывания здесь я перепробовал всякие способы взобраться на плато, но потерпел неудачу, а где потерпел фиаско я, то сомнительно, чтобы кто-то другой добился успеха, так как я кое-что смыслю в лазании по горам. Правда, тогда у меня не было с собой никаких приспособлений, но зато теперь я позаботился обо всем. При помощи разных приспособлений я определенно доберусь до верхушки скалы. Что же касается самого плато, то, коль скоро поверхность кряжа повсюду вогнута вовнутрь, бесполезно пытаться взобраться по ней. Когда я попал сюда впервые, мне пришлось действовать наспех, так как приближался дождливый сезон, а мои съестные припасы приходили к концу. Я успел все же исследовать поверхность кряжа на протяжении шести миль в восточном направлении от данного пункта, но нигде не нашел подходящего места для подъема. Итак, с чего нам начинать теперь?
-- Очевидно, имеется только один вариант, -- отвечал профессор Семмерли, -- раз вы уже обследовали поверхность кряжа в восточном направлении, нам остается идти к западу.
-- Но вот в чем дело, -- заметил Рокстон, -- по всей вероятности, площадь плато невелика, а потому нам необходимо обойти его кругом и либо найти удобное место для подъема, либо вернуться обратно к месту отправления.
-- Как я уже говорил моему юному другу, -- заговорил снова Чалленджер (у него просто какая-то страсть говорить со мной таким тоном, как будто я какой-нибудь десятилетний школьник), -- совершенно нелепо предполагать, что где-нибудь тут существует удобное место для подъема по той простой причине, что в случае доступности кряжа, на плато не могли бы сохраниться условия доисторической жизни. Но я все же допускаю возможность удобного подъема, который может быть доступным опытному спортсмену, оставаясь в то же время недосягаемым тяжелому, неуклюжему животному. Для меня несомненно, что такое место не только может существовать, но и на самом деле существует.
-- Откуда вы знаете это? -- вызывающе спросил Семмерли.
-- Потому что моему предшественнику, Мэйплю Байту, действительно, удалось в свое время забраться на плато. Иначе как бы он мог увидеть и зарисовать то чудовище, которое изображено в его альбоме.
-- Вы опять несколько опережаете события, основываясь на неисследованных данных, -- возразил неумолимый Семмерли. -- Относительно существования плато я допускаю, что вы правы (в спорных случаях я доверяю лишь собственным глазам); но я не вижу никаких доказательств тому, чтобы на нем водились какие-либо живые существа.