В первую ночь -- я все еще говорю о первом дне нашего путешествия вокруг плато -- нас ожидало новое испытание, окончательно доказавшее нам, что мы находимся у страны, полной чудес и неожиданностей.
Прочитав настоящее письмо, уважаемый м-р Мак-Ардль, вы, без сомнения, согласитесь со мной, что по крайней мере на этот раз -- возможно, впервые -- редакция командировала меня не напрасно и сообщаемые мною сведения, действительно, на редкость сенсационны. Только бы нам получить от профессора Челленджера разрешение напечатать их!
. Собранный мною материал я никогда бы не рискнул опубликовать, пока у меня не окажется достаточно точных данных. В противном случае, я легко заслужил бы себе имя новоявленного Мюнхгаузена. Да и вы, не сомневаюсь, чувствуете то же самое и не пожелаете рисковать репутацией газеты из-за этого приключения. Без предварительных основательных доказательств, мы не могли бы смело выступить против целой плеяды неминуемых критиков и скептиков. А потому сей прекрасный отчет, который мог бы получить в нашей старой доброй газетке великолепный жирный заголовок, должен еще полежать в ящике издателя и подождать надлежащего момента.
Итак, вот что произошло. Лорд Джон подстрелил небольшого зверька "ажути", очень походившего на дикую свинью. Одну половину животного мы отдали индейцам, другую принялись поджаривать на костре. Так как с наступлением темноты здесь становится свежо, мы все подсели поближе к огню. Ночь была безлунна, но звезды достаточно освещали небольшую часть поляны. Вдруг что-то с силой вырвалось из мрака и над самыми нашими головами раздалось шипение и свист, точно от пролетающего аэроплана. На мгновение мы очутились под балдахином гигантских перепончатых крыльев, и перед нами мелькнула длинная, змеиная шея, два свирепых, красных, жадных глаза и громадный лязгающий клюв, поразивший нас двумя рядами мелких острых зубов. Еще одного мгновение, и видение исчезло, но вместе с ним и наше жаркое. Громадный черный силуэт, футов в двадцать длиною поднялся в темноту. Несколько взмахов могучих крыльев на мгновение закрыли звезды и чудовище скрылось за высокими утесами. Пораженные только что виденным, мы молча сидели вокруг костра, точно герои Вергилия, когда на них бросились гарпии. Семмерли первый нарушил молчание.
-- Профессор Чалленджер, -- промолвил он торжественно прерывающимся от волнения голосом, -- Признаю себя глубоко виноватым перед вами и умоляю вас простить мои заблуждения.
Это было хорошо сказано. В первый раз недавние враги обменялись рукопожатием. Таков был результат появления перед нами первого птеродактиля. Примирение таких выдающихся людей стоило потерянного ужина.
Но хотя на плато и оказались доисторические животные, все же их, вероятно, было не очень много, ибо за три следующих дня нам больше не пришлось увидеть ни одного из них. Наша дорога шла по бесплодной и неприглядной местности, сменяющейся беспрестанно глубокими болотами, богатыми дичью. Ходьба здесь была особенно затруднительна. Если бы не узкая полоса твердой земли у самой подошвы утесов, нам пришлось бы просто вернуться назад. Неоднократно проваливались мы по пояс в тину древнего, полутропического болота. Однако, хуже всего было то, что это местечко оказалось излюбленным обиталищем змей, принадлежащих к самой ядовитой и агрессивной породе, называемой в Америке "яракаки". Подскакивая и катясь по зеленой поверхности болота, эти ужасные твари беспрерывно наступали на нас и, только неустанно обороняясь от них ружьями, могли мы продолжать свой путь. Вид этого воронкообразного болота, густо усыпанного светло-зелеными извивающимися лентами наверняка так же хорошо запечатлится в моей памяти, как и виды Альп. Поистине, болото, казалось, представляет собой одно сплошное гигантское гнездо этих омерзительных гадов. Все холмики так и кишели полчищами устремившихся на нас тварей. Это подлинная истина, ибо главной особенностью "яракаки" является именно ее бесстрашие. Она первая нападает на человека. Вокруг нас их набралось столько, что стрелять было совершенно бесполезно. Оставалось одно -- бежать. И мы без оглядки ринулись обратно. Мы бежали до тех пор, пока совершенно не обессилили. Кажется, я никогда не забуду нас, бегущих и оглядывающихся на извивающиеся среди камышей длинные шеи страшных преследователей. "Болото яракаки" назвали мы это веселенькое местечко, когда выбрались из него.
Выбравшись из трясины и сделав крюк, мы снова вернулись к утесам. Их красноватая стена перешла в шоколадный цвет, но по-прежнему оставалась неприступной, хотя высота ее здесь доходила всего до трехсот или четырехсот футов. Все это видно по сделанному мною фотографическому снимку.
-- Должна же, однако, стекать откуда-нибудь дождевая вода? -- воскликнул я, когда мы обсуждали сложившееся положение -- Где-нибудь да существуют и выбоины в скале.
-- Нашему юному другу приходят временами в голову светлые мысли, -- заметил в ответ профессор Чалленджер, похлопав меня по плечу.