-- Надо же дождевой воде пробить себе где-нибудь путь, -- повторил я менее уверенным тоном.
-- Как он стоит на своем! Жаль только, что мы воочию убедились в отсутствии дождевых выбоин.
-- Куда же девается в таком случае дождевая вода? -- продолжал я настаивать.
-- Надо полагать, что она не стекает наружу, а, очевидно, просачивается внутрь.
-- Стало быть, в центре плато есть озеро?
-- Да, по крайней мере, я придерживаюсь этого мнения.
-- Более чем вероятно, -- вмешался в разговор Семмерли, -- что это озеро наполняет старое отверстие кратера. Поверхность плато несомненно вулканического характера. Как бы там ни было, но я нисколько не удивился бы, если бы плато в середине спускалось к громадному водному бассейну, из которого, как я полагаю, вода, просачиваясь сквозь почву, питает только что покинутое нами "Болото яракаки".
-- Возможно также, что количество воды на плато регулируется водяными испарениями, -- возразил Чалленджер, и оба ученые погрузились в научный спор, столь же мало доступный нам, грешным, как китайский язык.
На шестой день мы закончили обход плато и вернулись к нашему лагерю у одиноко стоящей скалы. Мы все были крайне удручены неудачей, да и было отчего: несмотря на самое тщательное, добросовестное исследование кряжа, нам так-таки и не удалось отыскать такое место, где бы наиболее ловкий человек нашел возможность подняться. Путь, указанный нам стрелою Мэйпль Байта, оказался для нас недоступным.
Что нам оставалось делать? Съестных припасов у нас, благодаря охоте, было достаточно, но все же должен был наступить день, когда и эти припасы иссякнут. Месяца через два мог наступить сезон дождей, и тогда нам пришлось бы все равно убираться отсюда подобру-поздорову. Утесы были тверже гранита и высечь в скале лесенки при ограниченности оставшегося в нашем распоряжении времени и запасов нечего было и думать. Нет ничего удивительного, что в тот вечер мы с тяжелым чувством взялись за свои походные койки. Последнее, что я запомнил перед тем, как уснуть, была сгорбленная фигура Чалленджера, сидевшего в глубоком раздумье перед костром и походившего на гигантскую лягушку. На мое пожелание спокойной ночи он не откликнулся, весь уйдя в невеселые думы.