После завтрака он распаковал мешок с принадлежностями для лазания по горам. Из мешка он извлек толстый, прочный канат, футов в полтораста длиной, снабженный крючками и железными перекладинами для рук. Как лорду Рокстону, так и профессору Семмерли неоднократно приходилось прежде лазать по горам, так что в данном случае единственным новичком оказался я; зато я был силен и ловок, и эти два качества могли вполне пополнить недостаток опыта.
Задача оказалась нетяжелой, хотя бывали моменты, когда волосы дыбом вставали у меня на голове. Первую половину скалы мы одолели сравнительно легко, но чем ближе оказывались к вершине, тем подъем становился круче и приходилось буквально цепляться ногтями за едва заметные уступы скалы. Ни я, ни Семмерли не справились бы с задачей, если бы профессор Чалленджер, значительно опередивший нас, достигнув вершины, не закрепил канат вокруг ствола одиноко растущего там дерева (просто диву даешься, до чего, несмотря на свою грузность, подвижен этот человек). При помощи каната мы наконец добрались до верхушки, представлявшей собою покрытую травой небольшую площадку футов пяти или десяти в диаметре.
Отдышавшись, я засмотрелся на удивительную панораму, развернувшуюся передо мной.
Внизу расстилалась необъятная бразильская равнина, сливаясь далеко-далеко с небесной лазурью. Передний план занимала усеянная скалами, поросшая папоротниками унылая местность; дальше приблизительно на половинном расстоянии от горизонта, за седловиной виднелась бамбуковая чаща, сквозь которую мы пробились; еще далее пестрела роскошная тропическая растительность равнины, переходившая в густой, девственный лес, растянувшийся по крайней мере на три если не на четыре тысячи километров.
Я не успел оторваться от этого грандиозного зрелища, как вдруг на мое плечо тяжело легла рука профессора Чалленджера.
-- Сюда, мой юный друг! -- промолвил он. -- Uestigia nulla retrorsum: никогда не оглядывайся на пройденный путь, но смотри бодро вперед, не теряя из виду славной цели.
Поверхность плоскогорья, как я убедился, обернувшись в его сторону, оказалась на одном уровне с верхушкой нашей скалы; окаймлявшие его кусты и деревья были так близки, что казалось, до плато рукой подать, а между тем, как далеки мы от него были. Нас от плоскогорья на взгляд отделяло расстояние не более сорока футов; между тем, с одинаковым успехом бездна могла бы быть и в сорок миль шириною. Обхватив одной рукой ствол дерева, я наклонился над пропастью. Далеко внизу чернели крохотные фигурки наших носильщиков. Гора, по которой мы взбирались, казалась совершенно отвесною, точно так же, как и находившаяся перед моими глазами утесистая стена плоскогорья.
-- Это в самом деле любопытно, -- услышал я за спиной трескучий голос Семмерли.
Обернувшись, я увидел, что он с величайшим вниманием разглядывает дерево, к которому я прислонился. Гладкая кора и маленькие зубчатые листья дерева показались мне хорошо знакомыми, -- Да ведь это бук! -- воскликнул я.
-- Вы правы,-- ответил Семмерли. -- Приятно встретить на далекой чужбине сородича.