Он встал на верхний ящик и потихоньку начал подталкивать меня, как вдруг подскочивший сзади Чалленджер так толкнул меня снизу своей могучей рукой, что я одним махом взлетел на дерево, ухватившись обеими руками за толстый сук; усиленно работая ногами, я сперва налег на него туловищем, поставил колени и наконец взобрался на него окончательно. Над моей головой на разной высоте, точно ступеньки лестницы, свисали три толстые ветви. Над верхней ветвью уже начиналась листва. Я без особого труда вскарабкался по ним и вскоре исчез в листве. Мне встречались кое-какие препятствия, но все же я подвигался вверх довольно быстро. Громоподобный голос Чалленджера уже глухо доносился до меня; между тем ствол дерева почти совсем не утончался. Сверху и снизу -- сплошные листья. На одной из ветвей я заметил довольно большой бугорок, показавшийся мне на вид одним из тех бесчисленных паразитов, которые обыкновенно присасываются к деревьям. Желая разглядеть его поближе, я наклонился в его сторону и тотчас же отпрянул назад, едва не свалившись с дерева от ужаса и неожиданности.
На расстоянии одного или двух футов на меня в упор глазела страшная рожа. То было человеческое лицо. По крайней мере, напоминало человеческое лицо гораздо больше, нежели любая доселе виденная мною обезьянья морда. Это было продолговатое, белого цвета, усеянное бородавками лицо с приплюснутым носом. Нижняя челюсть отвисла. На подбородке росли густые волосы. Глаза свирепо и дико выглядывали из-под густых, нависших бровей. Чудовище, увидев меня, открыло пасть, издав глухое ворчанье, прозвучавшее как проклятье. Я успел заметить, что челюсти его усеяны острыми, загнутыми зубами хищника. В свирепых глазах его я мгновенно прочел смертельную ненависть и страшную угрозу. Внезапно, однако, выражение ненависти сменилось выражением беспредельного страха. Чудовище в паническом ужасе обратилось в бегство. До меня доносился только треск ломаемых сучьев. Передо мною, мелькнуло волосатое туловище, розовое, как у свиньи и существо исчезло в густой завесе листьев.
-- Что случилось? -- кричал снизу Рокстон. -- Что-нибудь с вами неладно?
-- Видели? -- задал я в свою очередь вопрос, плотно обхватив обеими руками сук и дрожа всем телом.
-- Мы слышали какую-то возню, нам показалось, что вы поскользнулись. Что это было?
Я до такой степени был поражен неожиданной встречей с этим человеком-обезьяной, что чуть было не спустился вниз, чтобы сообщить друзьям о своем приключении. Но раз я уже взобрался так высоко, то мне показалось досадным возвращаться с пустыми руками. Поэтому, сделав паузу и собравшись с силами, я принялся снова карабкаться кверху. Один раз я уперся ногой о гнилой сук и на несколько секунд повис на одних руках, но в общем подъем оказался не особенно трудным. Постепенно листва стала редеть и по сильному ветру, дувшему мне в лицо, я понял, что добрался почти до самой вершины. Наконец ветки стали гнуться под моей тяжестью. Тогда я выбрал надежный развилок, уселся в нем поудобнее и глянул вниз на изумительную панораму этой таинственной страны, в которую нас занесла судьба.
Солнце уже спустилось к самой линии горизонта, но вечер был такой ясный и тихий, что плато, раскинувшееся подо мной, виднелось от края до края. Оно представляло собой овал длиной миль в тридцать, шириной в двадцать и имело форму неглубокой воронки, так как поверхность его шла под уклон к центру, где было довольно большое озеро, миль десяти в окружности. По берегам этого прекрасного озера рос густой тростник, сквозь зеленоватую воду кое где проступали желтые песчаные отмели, отливавшие золотом в мягких лучах солнца. На отмелях виднелось множество каких то черных предметов. Для аллигаторов они были слишком велики, для челнов -- слишком длинны. Я разглядел в бинокль, что это живые существа, но какие, так и не догадался.
С той стороны плато, где был наш лагерь, лесистые склоны, изрезанные кое где прогалинами, тянулись миль на шесть по направлению к центральному озеру. Почти у самых своих ног я различил прогалину игуанодонов, а дальше, среди редеющих деревьев, виднелся проход к болоту птеродактилей. Зато по другую сторону озера облик плато резко менялся. Там поднимались точно такие же красноватые базальтовые скалы, какие мы видели снизу, с равнины. Эта гряда была футов двести вышиной, и у подножия ее рос лес. В нижней части красноватых скал, немного выше земли, я разглядел в бинокль ряд темных отверстий, служивших, по видимому, входами в пещеры. У входа в одну из них что то белело, но что именно, мне так и не удалось разобрать. Я бросил свою работу только после захода солнца, когда уже ничего не было видно, и спустился к товарищам, с нетерпением ожидавшим меня под деревом. Вот когда я стал героем дня! Этот замысел принадлежал мне, и я сам привел его в исполнение. Вот она, карта, которая сбережет нам месяц времени и избавит от необходимости блуждать вслепую по неведомой стране. Последовал обмен торжественными рукопожатиями. Но прежде чем показать карту товарищам, надо было рассказать им и о моей встрече с человеком-обезьяной.
-- Она была там все время, -- сказал я.
-- Откуда вы это знаете? -- спросил лорд Джон.