-- Вы совершенно правы,-- согласился Чалленджер. -- Пусть наш юный друг придумает ему название.
-- В таком случае,-- пробормотал я, невольно вспыхнув,-- пусть оно называется "Озеро Глэдис".
-- Вы не находите, что "Центральное Озеро" звучит лучше? -- осведомился Семмерли.
-- Нет, я предпочел бы первое.
Чалленджер бросил на меня дружелюбный взгляд и с ироническим одобрением закачал своей большой головой.
-- Эх, дети всегда останутся детьми, -- промолвил он. -- Пусть будет "Озеро Глэдис".
XII. Ужасы леса
Я уже, кажется, упоминал о чувстве гордости, овладевшем мной от признательности, выраженной тремя моими коллегами по экспедиции. Такие люди зря похвал не расточают. До сих пор я, как младший и наименее опытный в экспедиции, оставался в тени. Теперь же настала и моя очередь выдвинуться на первый план. Я весь расцветал при этой мысли. Увы! Если бы я знал, к каким ужасным переживаниям приведет меня мое тщеславие. Не предчувствовал я, что не далее как в эту ночь предстоит мне пережить такие ужасы, при воспоминании о которых волосы до сих пор становятся дыбом на голове. И все благодаря моей излишней самонадеянности.
Эпизод с деревом до того взбудоражил меня, что сон пропал. На страже находился Семмерли. Сидя скорчившись около костра, с ружьем на коленях, он то и дело клевал носом, при чем его козлиная бородка устало тряслась в такт голове. Рокстон, завернувшись в свое южно-американское пончо, спал около костра. И в ночной тишине гулко раздавался один лишь храп Челленджера. Ярко светил месяц. В воздухе было свежо.
"Какая чудная ночь для прогулки! -- решил я. -- Почему бы и не прогуляться? Что если я потихоньку улизну, проберусь к озеру и к утреннему завтраку вернусь обратно с ценными сведениями? Не стану ли я после этого еще более уважаем своими товарищами? А затем, если Семмерли будет продолжать настаивать на том, чтобы мы скорее выбрались отсюда, то мы возвратимся в Лондон первооткрывателями стольких чудес в этой стране, и мне одному будет принадлежать честь открытия таинственного озера". -- Тут я вспомнил про Глэдис. На память мне пришли ее слова: "В геройских подвигах никогда недостатка нет". Мне ясно представились ее образ и тон, которым она произносила эти слова. Вспомнился и Мак-Ардль. Сколько материала для газеты! Какие блестящие перспективы. Удастся, чего доброго, заполучить место военного корреспондента в ближайшую кампанию. Упоенный этими мыслями, я нащупал свою винтовку, проверил, достаточно ли в карманах патронов, и неслышно выскользнул из нашего укрепленного лагеря. Оглянувшись, я увидел наполовину уснувшего, вообще непригодного для ночного дозора профессора, напоминавшего своей кивающей головой игрушечного китайского болванчика. Не успел я, однако, отойти и сотни ярдов от места нашей стоянки, как уже начал раскаиваться в принятом мною решении.