1881-1896
ИЗ ПИСЕМ M. П. ДРАГОМАНОВА
П. Аксельрод познакомился с М. П. Драгомановым в Женеве в 1876 г., еще будучи убежденным бакунистом. В то время М. Драгоманов представлял правый фланг русской эмиграции в Женеве, но находился в близких сношениях с революционерами различных направлений и взглядов (См. "Пережитое и передуманное", кн. 1-ая. стр. 184-185).
В 1880 г. обе фракции революционного движения в России считали М. Драгоманова более или менее близким себе человеком. Так П. Аксельрод, посылая за границу своим товарищам эмигрантам-чернопередельцам проект программы "Великорусского Общества Земли и Воли", считал, что М. Драгоманов мог бы быть, с пользой для дела, привлечен к обсуждению этого проекта (см. примечание ко 2-ому письму С. Кравчинского П. Аксельроду). С другой стороны, А. Желябов в мае 1880 г. обратился к М. Драгоманову с письмом, в котором спрашивал его мнение о программе партии "Народной Воли" и от имени Исполнительного Комитета просил его взять на себя задачу "склонять общественное мнение Европы" в пользу народовольчества, "принять деятельное участие в злобе дня родной страны" и стать хранителем заграничного архива партии. По существу, это было предложение М. Драгоманову стать заграничным представителем партии "Народной Воли".
Но из этих попыток обеих фракций сблизиться с М. Драгомановым ничего не вышло, так как основывались эти попытки, в значительной мере, на слабом знакомстве российских кружков с действительными взглядами редактора "Громады".
Чернопередельцы-эмигранты (Г. Плеханов, В. Засулич, Я. Стефанович и Л. Дейч), считавшие М. Драгоманова либералом и украинским националистом, отклонили предложение П. Аксельрода о привлечении его к обсуждению проекта партийной программы. А от предложения А. Желябова М. Драгоманов сам отказался по мотивам, которые позже изложил в "Вольном Слове": "взять на себя специальную миссию посредника между какою бы то ни было русскою партией и европейским общественным мнением" М. Драгоманов считал для себя невозможным, "так как, оставивши даже крупные теоретические разногласия с существующими русскими фракциями", он "ни к какой русской партии не принадлежал и, по своей специальной работе для своей украинской родины, и принадлежать не мог" ("К биографии А. И. Желябова", "В. Слово", NoNo 39 и 40).
С начала 1881, когда в России появились первые признаки земского либерально-оппозиционного движения, М. Драгоманов выступает с все большей определенностью, как идеолог этого движения, противопоставляя его, как движение децентралистическое, централистическим тенденциям революционно-социалистических течений. На этой почве его отношения с большей частью революционной эмиграции быстро испортились. Обострению этих отношений содействовало и то обстоятельство, что М. Драгоманов обвинял русских революционеров в великорусском шовинизме, а те считали его украинским националисгом. К концу 1881 г. личные дружественные отношения у М. Драгоманова сохранились лишь с весьма немногими революционерами (П. Аксельродом, С. Кравчинским).
Второе из печатаемых ниже писем М. Драгоманова показывает его настроение по отношению к русским революционерам весной 1882 г. Это письмо, по-видимому, написано в апреле, после того, как в No 34 "Вольного Слова" появилась статья М. Драгоманова "Обаятельность энергии", вызвавшая решительный разрыв с ним почти всех революционеров и отказ П. Аксельрода от сотрудничества в журнале, поместившем эту статью (см. примечание 3-ье к 1-ому письму С. Кравчинского П. Аксельроду).
1. М. П. Драгоманов - П. Б. Аксельроду
[Женева], 9 января 1882 г.