-- Громче! -- вставил режиссер, не в состоянии хоть временно воздержаться от замечаний.
-- "Карманная воровка!" -- завопил бедный Бамбергер.
-- "Да, воровка, но которой не было еще и шести лет и к тому же с лицом ангелочка!" -- "Что ты делаешь?" -- крикнула ей моя мать. "Я хотела украсть", -- ответила девочка. "А ты разве не знаешь, что красть нехорошо?" -- обратился к ней мой отец. "Нет, не знаю, -- отозвалась девочка. -- Зато я знаю, как страшно быть голодной!" -- "А кто велел тебе красть?" -- спросила мать. "Вот она, вон она там! -- Девочка указала на подъезд, в котором стояла жуткого вида женщина, кинувшаяся вдруг бежать. -- Мы зовем ее "Иуда"! -- добавила девочка."
Миссис Морган произнесла все это довольно бесцветно, и режиссер был в отчаянии. Он нервно расхаживал по эстраде и, наконец, подошел к мистеру Квинселу.
-- Ну, как вы находите, мистер Квинсел? -- спросил он.
-- О, я думаю, мы их вымуштруем, -- ответил тот без особой уверенности в голосе.
-- Не знаю, не знаю, -- сказал режиссер. -- Этот Бамбергер слишком уж мямля для любовника.
-- Никого другого нет, -- сказал Квинсел, возводя очи к небу. -- Гаррисон в последнюю минуту надул меня. Где же нам теперь достать кого-нибудь взамен?
-- Не знаю, не знаю, -- снова повторил режиссер. -- Но я боюсь, что он никуда не годится.
Как раз в эту минуту Бамбергер воскликнул: