-- Если мы сегодня не увидим здесь ничего интересного, я вам голову оторву!
-- При чем тут спектакль? -- отозвался Герствуд. -- Разве не стоило заплатить за возможность повидать старых друзей?
Одному из гостей, обратившемуся к управляющему баром с вопросом, действительно ли будет что-нибудь интересное, Герствуд ответил:
-- Я и сам не знаю. Едва ли!
Затем он сделал рукой красивый жест и добавил:
-- Но для масонской ложи...
-- А народу набралось, однако, порядочно! Что вы скажете?
-- М-да!.. Кстати, мистер Шэнехен только что справлялся о вас; непременно разыщите его.
Вот как случилось, что маленький театр огласился беспечной болтовней богатых людей, шелестом шелка, хрустом крахмальных сорочек, благодушно-банальными фразами, -- и все лишь потому, что этого захотел один человек. Стоило посмотреть на Герствуда в те полчаса, которые предшествовали поднятию занавеса, когда он беседовал с компанией в пять-шесть человек, из тех, чьи внушительные фигуры, туго накрахмаленные сорочки и бриллиантовые булавки в галстуках свидетельствовали об их преуспеянии! Джентльмены, прибывшие с женами, не упускали случая окликнуть Герствуда и пожать ему руку. Билетеры учтиво кланялись гостям, откидные сиденья стульев хлопали, а Герствуд довольным взором обводил зал. Он был здесь светилом, воплощавшим в своей персоне честолюбивые стремления всех приветствовавших его. Он был признан обществом, ему льстили, считали чуть ли не светским львом. По всему видно было, что этот человек занимает солидное положение. Он был, если хотите, даже по-своему велик в тот вечер.