-- Было много народу?
-- Полным-полно! -- воскликнул собеседник. -- Настоящее празднество "Лосей". Я видел многих из наших общих знакомых. Миссис Гаррисон, миссис Барнс, миссис Коллинс.
-- Весь цвет общества.
-- Совершенно верно. Моя жена получила большое удовольствие.
Миссис Герствуд прикусила губу.
"Вот оно что! -- подумала она. -- Так-то он поступает. Рассказывает друзьям, что я больна и не могу прийти".
Миссис Герствуд задумалась. Что могло побудить ее мужа пойти без нее? Тут что-то неладно. Она тщетно ломала голову над этой загадкой.
Вечером, когда Герствуд вернулся домой, она была в том мрачном состоянии, когда хочется лишь одного -- допытаться и мстить. Она во что бы то ни стало решила узнать, что означает его странное поведение. Миссис Герствуд была убеждена, что за всем этим таится гораздо больше, чем она слышала. К недоверию и злости, еще не утихшей в ней после утренней ссоры, прибавилось ядовитое любопытство.
Олицетворением надвигающейся катастрофы ходила она по дому, с глазами, обведенными темными тенями, и гневной складкой у жесткого рта.
А Герствуд, что вполне понятно, пришел домой в самом радужном настроении. Под впечатлением свидания с Керри и ее согласия он готов был петь от радости. Он гордился собою, гордился своим успехом, гордился своей Керри. Он готов был обнять весь мир и в эту минуту не испытывал ни малейшей неприязни к жене. Ему хотелось быть добрым, забыть о ее присутствии и жить в атмосфере вновь возвращенной молодости и радости.