-- Да я сам знаю, -- ответил Друэ. -- Мне это очень давно известно.
Керри тщетно пыталась собраться с мыслями. Вид у нее был жалкий и растерянный, но вместе с тем в душе ее шевелились чувства, ничего общего не имеющие с гибельной трусостью.
-- Мне казалось, я говорил тебе об этом, -- добавил Друэ.
-- Нет, ты мне ничего подобного не говорил! -- возразила Керри, вновь обретая дар речи. -- Ты ничего подобного не говорил! -- еще раз повторила она.
Друэ в изумлении слушал ее. Это было что-то новое.
-- А мне казалось, я говорил, -- сказал он.
Керри угрюмо обвела глазами комнату и подошла к окну.
-- Ты не должна была заводить с ним шашни после всего, что я для тебя сделал, -- обиженным тоном произнес Друэ.
-- Ты? -- воскликнула Керри. -- Ты?! А что ты такое для меня сделал?
В ее маленькой головке теснилось множество противоречивых мыслей, порождавших столь же противоречивые чувства. И стыд от сознания, что ее изобличили во лжи, и негодование на коварство Герствуда, и озлобление против Друэ, сделавшего ее посмешищем в собственных глазах. Одно было ясно: во всем виноват Друэ. В этом не могло быть никакого сомнения. Зачем он привел к ней этого Герствуда, женатого человека, ни словом не предупредив ее? Но не о Герствуде и о его вероломстве надо сейчас думать, -- а вот почему Друэ так поступил с нею? Почему он вовремя не предостерег ее? И теперь он, обманувший ее доверие, смеет еще стоять перед ней и говорить о том, что он для нее сделал!