А потом уже пошло:
-- Джордж, у нас весь уголь вышел.
Или:
-- Джордж, сходи принеси мяса к обеду.
Герствуд узнавал во всех подробностях, что именно требуется, и отправлялся за покупками. Но следом за экономией пришла скаредность.
-- Я купил только, полфунта говядины, -- сказал он, как-то возвращаясь с газетами. -- По-моему, мы никогда всего не съедаем.
Эта отвратительная мелочность изводила Керри. Она омрачала ее существование, наполняла тоской ее душу. О, как страшно изменился этот человек! Целый день он сидел дома на одном и том же месте и все читал и читал свои газеты. Казалось, мир потерял для него всякий интерес. Лишь изредка он выходил из дому, если была хорошая погода, -- иногда часа на четыре, на пять, обычно между одиннадцатью и четырьмя.
Керри со всевозрастающей неприязнью и презрением наблюдала за ним.
Герствудом овладела полная апатия, так как он не видел выхода из создавшегося положения. С каждым месяцем его денежные запасы таяли. Теперь у него оставалось лишь пятьсот долларов, и он так цеплялся за них, словно эта сумма могла до бесконечности отдалять нужду. Сидя все время дома, он решил, что не стоит носить хорошее платье, и надевал какой-нибудь старенький костюм. Впервые это случилось, когда наступила плохая погода, но тогда он счел нужным извиниться перед Керри.
-- Сегодня такая отвратительная погода, что я решил надеть что-нибудь из старых вещей, -- сказал он.