Как-то за завтраком, два дня спустя, Керри упомянула об афишах, извещающих о приезде в Америку Сары Бернар. Герствуд тоже знал об этом из газет.
-- Как люди попадают на сцену, Джордж? -- самым невинным тоном спросила Керри.
-- Право, не знаю, -- ответил он. -- Надо полагать, что для этого существуют специальные театральные агентства.
Керри прихлебывала кофе, не поднимая глаз от чашки.
-- И там подыскивают места желающим?
-- Да, я так думаю, -- ответил он.
Тут Герствуд вдруг обратил внимание на какую-то особую нотку в голосе Керри и тотчас спросил:
-- Неужели ты все еще подумываешь о сцене?
-- Нет, мне просто любопытно, -- ответила она.
Не отдавая себе в том ясного отчета, Герствуд был почему-то против подобной затеи. Ему не верилось, что Керри, за которой он имел возможность наблюдать в течение трех лет, способна сделать карьеру на сцене. Слишком уж она простодушна, слишком уступчива по натуре! В его представлении искусство требовало большей помпезности. Если Керри попытается попасть на сцену, она, того и гляди, очутится в лапах какого-нибудь мошенника-антрепренера и станет такой же, как "все они". Герствуд прекрасно знал, что он подразумевает под словами "все они". Керри недурна собой. Что ж, она, пожалуй, неплохо устроится. Но что тогда будет с ним?