-- Ну, до этого дело еще не дошло! -- воскликнула Керри, которой сразу стало жаль его. -- Но ведь не может быть, чтобы не было какой-нибудь другой работы!
-- Я обязательно что-нибудь найду! -- повторил Герствуд, стараясь придать себе решительный вид.
И снова взялся за газету.
39. Свет и тени. На разных путях
Теперь в Герствуде еще больше окрепла уверенность, что поиски работы нужно начинать когда угодно, только не сегодня, -- и это было единственным последствием принятого им решения. А в душе Керри все эти тридцать дней происходила непрерывная борьба. Необходимость приобрести себе приличное платье (уж не говоря о желании купить кое-какие украшения) становилась все острее, а между тем было ясно, что, сколько ни работай, она ничего не сможет потратить на себя. Потребность быть одетой прилично постепенно вытеснила ту жалость, которую она почувствовала к Герствуду, когда он просил поддержать его. Он не повторял этой просьбы, а желание становилось все настойчивее, и Керри все больше досадовала, что Герствуд ей мешает.
Когда Герствуд дошел до последних десяти долларов, он решил оставить их себе, чтобы не зависеть от Керри в мелких расходах -- на трамвай, на бритье и тому подобное. Поэтому, еще имея на руках эту небольшую сумму, он заявил, что у него больше ничего нет.
-- У меня в кармане пусто, -- сказал он однажды. -- Я сегодня уплатил за уголь, и теперь у меня осталось десять или пятнадцать центов.
-- У меня в кошельке есть немного денег.
Герствуд взял их и отправился за банкой томатов. Керри смутно сознавала, что это было началом нового порядка. Герствуд взял из кошелька пятнадцать центов -- ровно столько, сколько ему было нужно на покупку. С тех пор так и повелось, что он стал покупать всякого рода мелочи.
Как-то утром Керри вдруг вспомнила, что вернется домой лишь к самому обеду.