-- У нас вышла вся мука, -- обратилась она к Герствуду. -- Ты бы сходил в лавку. Мяса тоже нет. Может, возьмем печенки и свиной грудинки?
-- Ничего не имею против, -- отозвался Герствуд.
-- Тогда возьми полфунта или даже три четверти фунта того и другого, -- распорядилась она.
-- Хватит и полфунта, -- отозвался Герствуд.
Керри открыла кошелек, достала оттуда полдоллара и положила на стол. Герствуд сделал вид, будто не замечает денег.
Вскоре он отправился в лавку и купил муку, продававшуюся в кульках по три с половиной фунта, а также печенку и свиную грудинку. Все эти покупки он положил на кухонный стол вместе со сдачей. Керри заметила, что счет сходится в точности, и у нее сердце сжалось при мысли, что в конце концов этот человек ничего от нее не требует, кроме еды. И она подумала, что, быть может, слишком строго судит его. Пороков у Герствуда не было никаких. Может быть, он еще найдет себе работу.
Но в тот же вечер, когда Керри входила в здание театра, мимо нее прошла одна из артисток кордебалета, нарядно одетая, с букетиком фиалок на груди и, очевидно, в прекрасном расположении духа. Она ласково улыбнулась Керри, показав красивые, ровные зубы. Керри ответила ей такою же улыбкой, невольно подумав при этом:
"Она может позволить себе хорошо одеваться. И я могла бы быть такой же нарядной, если бы тратила все деньги на себя. А сейчас у меня нет даже приличного бантика к блузке".
Выставив вперед ногу, Керри задумчиво поглядела на свою обувь.
"Будь что будет, но в субботу я непременно куплю себе туфли!" -- решила она.