-- Я? Нет, я работал на бумажной фабрике, -- отозвался другой.
-- А я до октября работал в Ньюарке, -- в тон ему сказал первый.
Они понизили голоса, и Герствуд некоторое время ничего не мог разобрать. Но вскоре оба заговорили громче.
-- Я нисколько не виню этих ребят за то, что они бастуют. По-моему, они совершенно правы. Но, с другой стороны, мне до смерти нужна работа.
-- Вот и мне тоже, -- живо подхватил второй. -- Найдись какая-нибудь работенка в Ньюарке, я и не подумал бы соваться сюда!
-- Да, подлая стала жизнь! -- согласился с ним первый. -- Бедняку теперь совсем некуда деваться. Хоть среди улицы околевай, и никто тебе не поможет.
-- Это вы правильно сказали! Я потерял место на фабрике, потому что она закрылась. Хозяева наготовили большой запас товару, а потом и прикрыли лавочку.
Этот разговор привлек внимание Герствуда. Как-никак, он все еще считал себя стоящим выше окружающих его людей. В его представлении это были грубые, невежественные люди, которыми кто угодно мог помыкать.
"Бедняги!" -- подумал он.
И в этом слове проявилось то пренебрежение к бедным людям, которое было свойственно ему в дни его процветания.