-- Пошла ты к черту, старая ведьма!
Камни были, наконец, убраны, и Герствуд снова занял свое место на площадке, провожаемый хором ругательств. Полицейские один за другим поднялись к нему, и кондуктор дважды дернул веревку.
Дзинь! Бум! В окна и двери полетели булыжники. Один пронесся мимо самого уха Герствуда, другой вдребезги разбил стекло.
-- Полный ход! -- крикнул один из полисменов, и сам ухватился за рукоятку.
Герствуд повиновался, и вагон стрелой понесся вперед, сопровождаемый градом камней и проклятий.
-- Этот сукин сын треснул меня по шее! -- заметил один из полисменов. -- Но я здорово угостил его за это по башке!
-- Наверно, и я оставил кой-кому память о себе! -- похвастался другой полисмен.
-- Я, между прочим, знаю того парня, который назвал меня подлой рожей, -- сказал первый. -- Я еще посчитаюсь с ним!
-- Я сразу подумал, что будет драка, как только увидел толпу, -- сказал его товарищ.
Герствуд смотрел вперед, разгоряченный и взволнованный. Сцена, разыгравшаяся за последние несколько минут, ошеломила его. Ему приходилось читать о подобных вещах, но действительность превзошла все, что рисовало его воображение. По натуре он не был трусом. То, что он уже испытал, породило в нем твердое намерение выдержать до конца.