Во время второго послеобеденного рейса Герствуд был вынужден остановить вагон в пути, так как толпа бросила поперек дороги старый телеграфный столб.
-- Убрать это с пути! -- одновременно закричали оба полисмена, обращаясь к толпе.
-- Еще чего! Ого! Убирайте сами! -- неслось в ответ.
Полисмены соскочили с площадки, и Герствуд собрался было последовать за ними.
-- Нет, вы лучше оставайтесь на месте! -- крикнул ему полисмен. -- Не то кто-нибудь угонит вагон.
Посреди гула возбужденных голосов Герствуд вдруг услышал почти над самым ухом:
-- Сойди, приятель! Будь мужчиной! Нехорошо бороться против бедняков. Предоставь это богачам!
Герствуд тотчас же узнал забастовщика, окликнувшего его на перекрестке, и опять сделал вид, будто ничего не слышит.
-- Сойди, дружище, -- доброжелательным тоном повторил тот. -- Нехорошо идти против всех. И лучше бы тебе совсем в это дело не вмешиваться!
Вагоновожатый, очевидно, отличался философским складом ума, его голос звучал убедительно.