Регулярный доход в тридцать пять долларов для человека, который несколько лет еле сводил концы с концами, -- это большие деньги. Кошелек Керри разбухал от зеленых ассигнаций. Не имея никого, о ком она должна была бы заботиться, она начала покупать себе наряды и безделушки, хорошо питалась, всячески украшала свою комнату. Вскоре, разумеется, появились и друзья. Она познакомилась с некоторыми молодыми людьми, принадлежавшими к свите Лолы, а для знакомства с актерами их труппы не требовалось ни времени, ни официального представления. Один из них увлекся Керри и несколько раз провожал ее домой.
-- Зайдем куда-нибудь поужинать! -- предложил он ей как-то после театра.
-- Хорошо, -- согласилась Керри.
В розоватом свете ресторана, переполненного любителями полуночного веселья, Керри внимательно присмотрелась к своему спутнику. Весь он был как-то ходулен и преисполнен самомнения. Его беседа не поднималась над уровнем банальных тем: он мог говорить только о нарядах и материальном преуспеянии.
Когда они вышли, он сладенько улыбнулся:
-- Вы, что же, пойдете прямо домой?
-- Да, -- ответила Керри таким тоном, как будто это подразумевалось само собой.
"Очевидно, она далеко не так наивна, как кажется!" -- подумал актер, проникаясь к ней еще большим уважением и восхищением.
Вполне естественно, что Керри, так же как и Лола, не прочь была весело проводить время. Иногда они днем ездили кататься по парку, после театра ужинали компанией в ресторане, а перед началом спектакля гуляли по Бродвею, щеголяя туалетами. Керри была вовлечена в водоворот столичных развлечений.
Наконец в одном из еженедельников появился ее портрет. Для Керри это было неожиданностью, и у нее дух захватило, когда она увидела подпись: "Мисс Керри Маденда, одна из любимиц публики в оперетте "Жены Абдуллы". Следуя совету Лолы, Керри снялась у знаменитого Сарони, и репортер раздобыл один из этих ее портретов.