-- Я была бы очень рада, но никак не могу, -- ответила миссис Вэнс, с жадностью разглядывая Керри. -- Я дала слово, что буду дома в шесть часов.
Быстро взглянув на крохотные золотые часики, приколотые у нее на груди, она добавила:
-- Мне пора. Когда же вы зайдете к нам, если вообще собираетесь нас навестить?
-- Когда вам будет угодно, -- сказала Керри.
-- В таком случае завтра, хорошо? Мы живем в отеле "Челси".
-- Опять переехали? -- со смехом воскликнула Керри.
-- Да, представьте себе! Не могу больше полугода оставаться на одном месте. Так помните: я вас жду в половине шестого!
-- Хорошо, не забуду, -- ответила Керри, долгим взглядом провожая приятельницу.
У нее мелькнула мысль, что теперь она стоит на социальной лестнице не ниже этой женщины, а, пожалуй, даже и выше. Что-то в манерах и внимании миссис Вэнс подсказывало ей, что теперь она, Керри, может держаться покровительственно.
Как и накануне, швейцар "Казино" подал Керри несколько писем. Началось это уже с первого спектакля. Керри заранее знала их содержание. Любовные записки не были новостью для артисток. Керри вспомнила, что первое такое послание она получила еще девочкой, в Колумбия-сити. А с тех пор, как она стала выступать в кордебалете, ее не переставали умолять о свиданиях, и эти письма доставляли ей и Лоле, которая тоже их получала, минуты бурного веселья.