К тому же его внешность не слишком располагала к себе. Он был молчалив и угрюм, и ему подсовывали самую неприятную работу.
С упрямством и равнодушием отчаяния Герствуд, однако, все сносил. Он спал на чердаке отеля, ел, что ему давали, и старался сберечь те несколько долларов, которые он получал в конце каждой недели. Но состояние его здоровья было таково, что его сил не могло хватить надолго.
Однажды в феврале его послали с каким-то поручением в контору крупной угольной компании. Улицы были покрыты густым слоем талого снега. Герствуд промочил ноги и вернулся, чувствуя усталость и недомогание во всем теле. На следующий день он был в крайне угнетенном состоянии и старался по возможности не двигаться, что, естественно, вызывало раздражение у тех, кто любит, чтобы другие были расторопны.
После обеда потребовалось перетащить несколько ящиков, чтобы освободить место для новых припасов. Герствуду попался огромный ящик, который он никак не мог сдвинуть с места.
-- Ну что там еще? -- крикнул швейцар. -- Не можете справиться, что ли?
Герствуд напрягал все силы, но в конце концов вынужден был бросить свои старания.
-- Нет, не могу, -- слабо выговорил он.
Швейцар пристально посмотрел на него и вдруг заметил, что Герствуд смертельно бледен.
-- Да не больны ли вы? -- спросил он.
-- Кажется, болен, -- ответил Герствуд.