-- Что?! -- воскликнула Керри. -- Ты хочешь сказать, что он украл десять тысяч долларов?
Теперь Друэ, в свою очередь, был озадачен.
-- Так ты этого не знала?
-- Разумеется, нет! -- ответила Керри. -- Я и понятия не имела об этом.
-- Гм, забавно! -- произнес Друэ. -- Но так оно и было, можешь не сомневаться. Все газеты писали об этом.
-- Сколько, ты говоришь, он взял? -- спросила Керри.
-- Десять тысяч долларов. Впрочем, я слыхал, что большую часть денег он потом отослал назад.
Керри рассеянным взглядом смотрела на роскошный ковер. Все эти годы после ее вынужденного бегства из Чикаго предстали перед ней в новом свете. Ей вспомнились сотни мелочей, подтверждавших эту историю. Она невольно подумала, что Герствуд взял деньги только ради нее. Вместо ненависти рождалась мягкая жалость. Бедняга! Какой, должно быть, ужас все время жить под гнетом совершенного проступка.
А Друэ, разгоряченный вкусным обедом и вином, придя в прекраснейшее настроение, воображал, что снова начинает завоевывать расположение Керри. Правда, она теперь высоко взлетела, но все-таки ему казалось, что он сумеет войти в ее жизнь. "Ах, какая женщина! -- размышлял он. -- Как она хороша, как элегантна! И знаменита!" Теперь, в блеске сценической славы, на фоне роскошной обстановки отеля, Керри ему казалась еще более желанной, чем когда-либо.
-- Помнишь, Керри, как ты волновалась, когда выступала в любительском спектакле? -- напомнил он ей.