-- Иди в театр, -- сказал он. -- Я тебе очень благодарен, но больше я никогда не буду беспокоить тебя.
Керри хотела было что-то сказать, но Герствуд повернулся и устало поплелся дальше.
Это видение угнетало ее в продолжение многих дней, пока воспоминание о нем постепенно не стерлось.
Друэ явился снова, но Керри даже не приняла его. Его ухаживания казались ей совсем неуместными.
-- Меня нет дома, -- сказала она доложившему о нем коридорному.
Через некоторое время театр должен был отправиться на гастроли в. Лондон. Второй летний сезон в Нью-Йорке не обещал больших барышей.
-- Не хотите ли сделать попытку покорить Лондон? -- спросил ее однажды директор.
-- Может случиться как раз обратное! -- ответила Керри.
-- Мы поедем в июне, -- сказал директор.
Среди спешных приготовлений к отъезду Керри забыла о Герствуде. И он и Друэ, оба остались в Нью-Йорке и лишь случайно узнали об ее отъезде. Друэ как-то снова зашел к ней и, услышав, что она уехала, издал возглас разочарования. Он долго стоял в вестибюле, нервно покусывая кончики усов, и наконец пришел к естественному выводу: былого не вернуть.