Несколько дней спустя, в студеный зимний вечер в ослабевшем мозгу Герствуда определилось твердое решение. Уже с четырех часов над городом стала сгущаться мрачная мгла ночи. Падал густой снег -- колючий, хлещущий, подгоняемый быстрым ветром. Улицы на шесть дюймов покрылись холодным, мягким ковром, который вскоре конские копыта и ноги пешеходов взбили в рыхлую бурую массу. На Бродвее шагали люди в теплых пальто и под зонтами. На Бауэри люди плелись с поднятыми воротниками, в шляпах, надвинутых на уши. По первой из этих артерий города дельцы и приезжие спешили в уютные отели. По второй -- озябшие толпы двигались мимо грязных лавок, в глубине которых уже горели тусклые лампы. На трамвайных вагонах рано зажглись фонари, а обычные лязг и грохот колес ослаблялись приставшим к ним снегом. Весь город закутался в толстую белую мантию.
А Керри сидела в это время в своих уютных комнатах в отеле "Уолдорф" и читала "Отец Горио". Это произведение Бальзака рекомендовал ей Эмс. Роман был написан так сильно и рекомендация Эмса так много значила для нее, что Керри с огромным интересом поглощала страницу за страницей. Впервые она начала понимать, какой вздор она читала до сих пор. Устав от чтения, она зевнула, подошла к окну и стала наблюдать за нескончаемым потоком экипажей на Пятой авеню.
-- Какая скверная погода! -- обратилась она к Лоле.
-- Ужасная! -- ответила маленькая Лола. -- Надеюсь, что снегу навалит достаточно, тогда можно будет хоть на санях покататься.
-- Ох, Лола! -- воскликнула Керри, в памяти которой еще свежи были страдания отца Горио. -- Ты только о пустяках и думаешь! А тебе не жалко тех, у кого нет ночлега в такую ночь?
-- Конечно, жаль, -- ответила Лола. -- Но что я могу сделать? У меня и у самой ничего нет.
Керри улыбнулась.
-- Тебя мало трогала бы чужая нужда, будь ты даже богата.
-- Ошибаешься, -- сказала Лола. -- Но когда я была в нужде, мне никто ничем не помогал.
-- Это ужасно! -- снова сказала Керри, глядя из окна на разыгравшуюся метель.