-- Я вам скажу, что делать! -- воскликнул Друэ. -- Не расставайтесь со мной. Я позабочусь о вас.
Керри покорно слушала его. В том состоянии, в котором она находилась, слова Друэ были для нее словно свежий воздух, повеявший из распахнутой двери. Друэ, казалось, отлично понимал ее, был ей приятен. Он так красив, аккуратен, хорошо одет и преисполнен сочувствия. Его голос -- голос друга.
-- Что вы будете делать там, в Колумбия-сити? -- спросил он, и его слова вызвали в воображении Керри картину той серенькой жизни, от которой она бежала. -- Что там хорошего? Чикаго -- вот где надо жить! Снимите приличную комнату, оденьтесь как следует, тогда вы и работу найдете.
Керри смотрела в окно на сновавшую на улице толпу и думала: "Вот он, этот чудесный, огромный город, такой пленительный для тех, у кого есть деньги!" Мимо промчался экипаж, запряженный парой гнедых; в глубине, среди мягких подушек, сидела молодая женщина.
-- Что вас ждет, если вы вернетесь в Колумбия-сити? -- снова спросил Друэ.
Вопрос был задан искренне, без всякой задней мысли. Друэ просто считал, что дома Керри будет лишена всего того, ради чего, по его мнению, стоило жить.
Керри сидела неподвижно и смотрела на улицу. Она раздумывала, что ей делать. Ведь Гансоны ждут, что на этой неделе она уедет домой.
Друэ снова вернулся к вопросу об одежде.
-- Почему вы не купите себе красивую теплую жакетку? Ведь это необходимо. Я вам одолжу еще денег, об этом не беспокойтесь. Подыщите себе хорошую комнату, где вы будете жить одна. Меня вам нечего опасаться!
Керри ясно понимала, к чему клонится разговор, но не могла высказать свои мысли. Больше чем когда-либо она чувствовала всю безвыходность положения.