В Керри, как и в каждом человеке, борьба между желанием и разумом не прекращалась ни на минуту. Послушная своим стремлениям, она шла не по твердо намеченному пути, а скорее плыла по течению.
Когда наутро после тревожной ночи (впрочем, эта тревога едва ли объяснялась тоскою, горем или любовью) Минни нашла записку, она воскликнула:
-- Ну, что ты скажешь на это?
-- В чем дело? -- спросил Гансон.
-- Керри ушла жить в другое место.
Гансон вскочил с постели с такой живостью, какой у него до сих пор не наблюдалось, и быстро прочел записку. Единственным признаком того, что он о чем-то думал, было легкое прищелкивание языком -- звук, похожий на тот, которым погоняют лошадь.
-- Как ты думаешь, куда она могла пойти? -- спросила обеспокоенная Минни.
-- А я почем знаю? -- отозвался ее муж, и в глазах его блеснул нехороший огонек. -- Ушла, так пусть теперь и пеняет на себя.
Минни в недоумении покачала головой.
-- Ох! -- вздохнула она. -- Керри не понимает, что она наделала.