— Только хозяин дома и ваша жена. Они вдвоем каждый день приходили смотреть за огнем. Кроме них, никто другой и не осмелился бы сюда войти, — ответил слуга.
— Попроси мою жену сейчас же притти, — распорядился алхимик.
— Что ты тут делала, когда приходила смотреть за огнем? Почему все испорчено? — набросился алхимик на молодую женщину.
— Мы каждый день приходили с господином следить за тиглем. Тигель мы не открывали, так что я совершенно не могу понять, почему опыт не удался, — ответила она.
— Никто и не говорит, что опыт испорчен из-за того, что открывали тигель. Тигель здесь не при чем. Виновата в этом только ты сама, — бросил алхимик жене и тут же стал расспрашивать слугу, всегда ли он находился в комнате, когда его жена и господин приходили смотреть за огнем. Слуга признался, что один раз господин и молодая дама приходили сюда в его отсутствие.
— Теперь мне все совершенно ясно! — Это ты, подлая тварь, виновата во всем! — воскликнул алхимик и замахнулся на свою жену плетью. Ускользнув от удара, та промолвила сквозь слезы:
— Что могла я поделать, если молодой господин взял меня силой?!
— Чего же стоят все заверения и обещания, которые ты давал мне перед моим отъездом?! — с гневом обрушился алхимик на Паня, пристально глядя ему в лицо. — Не успел я уехать, как ты совершил такую подлость! И ты, бессовестный, мог еще при этом думать, что тебе удастся опыт с порошком «дань». Я сам виноват в том, что не умею разбираться в людях. Что ж, теперь остается только убить эту тварь! О, позор моей семье!
С этими словами алхимик в бешенстве набросился на жену и стал бить ее плеткой. Молодая женщина в испуге побежала к дому; ее служанки, пытаясь остановить рассвирепевшего алхимика, молили его о пощаде. Им удалось вырвать из рук алхимика плеть, которую они тут же сломали. Но алхимик не успокаивался. Тогда Пань стал перед ним на колени и промолвил:
— Во всем виноват я сам. Все испорчено по моей вине. И все же я надеюсь на ваше милосердие и прошу вашего снисхождения.