Въ числѣ явленій, относящихся въ области психологіи, глубокій интересъ и поучительность представляютъ собою явленія человѣческой преступности, преимущественно, какъ показываетъ ближайшее изученіе, являющіяся результатомъ процесса медленно развивающагося физическаго и нравственнаго вырожденія и деградаціи человѣка,-- процесса, но большей части охватывающаго жизнь нѣсколькихъ родовыхъ поколѣній. Преступленіе -- это одно изъ заключительныхъ слѣдствій этого процесса. Издавна занявшись изученіемъ этой области міровыхъ явленій, я невольно самымъ "авторитетомъ фактовъ", какъ выразился французскій психіатръ Эскироль, былъ приведенъ къ убѣжденію, что преступность, какъ и все въ области душевныхъ явленій, имѣетъ свою органическую основу: порочность и неуравновѣшенность психо-физической организаціи дѣятеля, мало или вовсе не приспособленной къ условіямъ жизни окружающаго ее общества. Придя къ такому выводу, свидѣтельствомъ тѣхъ же фактовъ я былъ приведенъ и къ другому заключенію, что основанія самыхъ различій въ характерѣ преступности необходимо искать въ тѣхъ же различіяхъ дурно уравновѣшенной, порочной психо-физической организаціи дѣятеля преступленія. Такимъ образомъ, причины преступленій сами собою подраздѣлились для меня: 1) на ближайшія или непосредственныя, кроющіяся въ порочностяхъ психо-физической организаціи дѣятеля; 2) на болѣе отдаленныя или посредственныя, заключающіяся въ неблагопріятныхъ внѣшнихъ условіяхъ, подъ вліяніемъ которыхъ вырабатываются первыя, какъ болѣе или менѣе устойчивые факторы преступленій, и 3) на предрасполагающія, подъ вліяніемъ которыхъ уже сложившіяся дефективныя и дурно уравновѣшенныя натуры наталкиваются на нарушенія установленнаго общественнаго порядка.
Въ этой градаціи причинъ преступленій я какъ бы отвожу главное мѣсто причинамъ внутреннимъ. Но въ конечномъ своемъ анализѣ и въ процессѣ міроваго развитія и эти послѣднія сводятся къ причинамъ внѣшнимъ.
Ребенокъ, являясь на свѣтъ, не представляетъ собою какой-то tabula rasa. Напротивъ, онъ приноситъ опредѣленный наслѣдственный задатокъ, который есть какъ бы отпечатокъ жизненной исторіи его предковъ, ихъ жизненныхъ опытовъ и упражненій, ихъ добродѣтелей и пороковъ, ихъ порывовъ, страстей и заблужденій, и въ которомъ уже кроются тѣ или иныя особенности, стремящіяся опредѣлить будущій нравственно-умственный обликъ его личности. Но хотя этотъ наслѣдственный задатокъ, приносимый въ міръ тою или другою данною личностью A, и является прирожденнымъ и потому независимымъ въ своемъ существованіи и особенностяхъ отъ внѣшнихъ вліяній на эту самую личность A, тѣмъ не менѣе, и онъ, въ свою очередь, въ своей исторіи представляется результатомъ дѣятельности все тѣхъ же внѣшнихъ факторовъ. Да это я считаю нужнымъ обратить особое вниманіе и подчеркнуть это рѣшительное вліяніе внѣшнихъ воздѣйствій, внѣшней окружающей среды на весь обликъ нравственно-умственной личности человѣка,-- вліяніе, съ которымъ намъ постоянно приходится считаться въ исторіи личности вообще и въ исторіи преступленія въ частности. Дѣйствительно, если въ теченіе жизни данной личности А наслѣдственно ей переданный и принесенный готовымъ въ міръ задатокъ, подъ вліяніемъ внѣшнихъ жизненныхъ воздѣйствій, постоянно и постепенно, какъ учитъ ежедневный опытъ, частично измѣняется въ своихъ особенностяхъ, то понятно, что такія же измѣненія должны были происходить и въ теченіе жизни каждаго ряда ея восходящихъ, т.-е. ея родителей B и C, дѣдовъ D и F, прадѣдовъ G и H и т. д. Поэтому, если бы мы прослѣдили крайне сложную и долгую исторію постепенной выработки наслѣдственнаго задатка психическаго механизма личности A въ ряду ея восходящихъ, то получили бы постоянно упрощающіяся психическія величины, въ которыхъ, при переходахъ отъ нисходящихъ къ ихъ ближайшимъ восходящимъ, постепенно и постоянно отпадала бы часть ихъ сложности, приходящаяся на долю внѣшнихъ вліяній, дѣйствовавшихъ въ теченіе жизни этихъ нисходящихъ, и такъ постепенно вплоть до весьма упрощенныхъ психическихъ величинъ, у которыхъ непосредственная связь между внѣшними стимулами и конечными эффектами улавливается сравнительно легко. Такимъ образомъ, мы можемъ сказать, что характеръ дѣятельности человѣка опредѣляется особенностями его психо-фи8ическаго механизма, отвѣчающаго своею дѣятельностью на внѣшніе импульсы, но, въ свою очередь, эти особенности являются болѣе или менѣе быстро вырабатывающимся результатомъ постепенныхъ частичныхъ измѣненій, совершавшихся подъ вліяніемъ тѣхъ же внѣшнихъ воздѣйствій въ рядѣ восходящихъ поколѣній.
Это сведеніе нравственныхъ особенностей къ внѣшнимъ вліяніямъ нисколько не ослабляетъ нравственныхъ ученій, ни мало не умаляетъ нравственной стороны человѣка и не затрогиваетъ вопроса о сущности сознанія, о сущности души, которая, при любомъ углѣ зрѣнія, навсегда останется для человѣка неразрѣшимою загадкой бытія. Напротивъ, вытекающее отсюда ученіе вполнѣ признаетъ неизмѣримо-важное значеніе чуткой совѣсти, устойчиваго чувства долга и хорошо организованнаго механизма воли,-- всѣхъ этихъ совершеннѣйшихъ плодовъ умственно-нравственной культуры человѣка, совершающейся путемъ долгихъ общественныхъ взаимодѣйствій. Оно лишь выясняетъ дѣйствительный процессъ ихъ образованія и освѣщаетъ тотъ путь, которому должно слѣдовать для выработки возможно совершенной нравственной личности.
Нерѣдко приходится слышать, что тѣ или другія предлагаемыя улучшенія, представляющіяся симпатичными мечтаніями, на самомъ дѣлѣ не соотвѣтствуютъ природѣ человѣка. И по отношенію къ данному времени такое утвержденіе нерѣдко бываетъ совершенно вѣрно. Но вопросъ представится нѣсколько въ иномъ видѣ, если мы спросимъ себя: о какой же природѣ человѣка идетъ рѣчь? Человѣкъ, какимъ мы его знаемъ въ дѣйствительности, представляетъ значительныя разнообразія. Если мы встрѣчаемъ крайнихъ индивидуалистовъ, узкихъ эгоистовъ, которые не проявляютъ никакой благожелательности къ людямъ и спокойно попираютъ важные общественные интересы ради своихъ даже незначительныхъ выгодъ, которые не чувствуютъ никакого влеченія дѣлать что-либо для другихъ и не ощущаютъ никакого удовольствія при видѣ ихъ довольства и благосостоянія, то на ряду съ ними мы встрѣчаемъ и такихъ, которые посвящаютъ всѣ свои силы служенію общему благу и беззавѣтно жертвуютъ всѣми своими интересами своимъ ближнимъ, радуются чужими радостями, наслаждаются чужимъ счастіемъ, страдаютъ чужимъ горемъ, отзывчиво откликаются на нужды окружающихъ и почти не знаютъ разницы между моимъ и твоимъ. Лучшее и полнѣйшее отраженіе подобнаго совершеннѣйшаго образа мы находимъ въ Евангеліи съ его міровою любовью. Въ различные періоды преобладаютъ и различные характеры, различныя породы людей съ ихъ многочисленными разновидностями, налагающими особую окраску на всякое данное время. Въ ходѣ исторія передъ нами проходятъ непрерывною чередой вѣка и эпохи, а вмѣстѣ съ тѣмъ проходятъ и различные умственно-нравственные типы людей. Римлянинъ начала республики и римлянинъ временъ упадка, какъ болѣе общіе типы, суть двѣ различныя, разнохарактерныя величины съ своими различными вкусами и стремленіями. Первый, это -- человѣкъ, полный жизни съ чувствомъ долга и умѣющій спокойно полагать душу свою за отечество, а второй, это -- Неронъ, это Каракалла, это обжора Вителій, это, наконецъ, тотъ, что восклицаетъ: "Мы слабы лицомъ къ лицу съ тѣмъ, что нужно выдержать. Мы не можемъ выносить ни труда, ни удовольствій, ни даже нашего собственнаго существованія". "И постоянно все одно и то же! Всегда мы должны то бодрствовать, то спать, то быть сытыми, то голодными, ощущать холодъ или жаръ! Ничто не кончается; всегда одинъ и тотъ же кругъ явленій; они бѣгутъ и слѣдуютъ другъ за другомъ: день смѣняется ночью, а ночь смѣняетъ день. За лѣтомъ слѣдуетъ осень, за осенью зима, а за нею весна. И такъ проходитъ все, чтобы вернуться снова, и мы не видимъ и не знаемъ ничего новаго". И всѣ эти различные типы суть люди и пѣли природу человѣка. А, между тѣмъ, какая между ними разница! Немудрено поэтому, что то, что удовлетворяло и соотвѣтствовало природѣ однихъ, оказалось несоотвѣтствующимъ природѣ другихъ, и наоборотъ. Но чѣмъ же, спрашивается, обусловливаются подобныя рѣзкія различія въ природѣ людей? Различіями въ особенностяхъ остова психической личности, въ особенностяхъ инстинктивной природы человѣка, налагающихъ рѣзкій отпечатокъ на все его умственно-нравственное существо и, какъ учитъ опытъ, постепенно слагающихся подъ вліяніемъ внѣшнихъ воздѣйствій. Всѣ особенности человѣка, всѣ его вкусы, влеченія и стремленія, всѣ его навыки и привычки суть результаты медленно сложившейся приспособленности путемъ воспитанія и унаслѣдованія слѣдовъ прежде бывшихъ воздѣйствій къ тѣмъ или другимъ направленіямъ, въ тѣмъ или другимъ идеаламъ. Въ виду этого люди, живя обществами, въ которыхъ, по самому ихъ существу, дѣйствія одного такъ или иначе въ большей или меньшей мѣрѣ отражаются и на всѣхъ остальныхъ въ интересахъ общаго блага и счастія, на ряду съ закономъ наслѣдственности, который есть законъ консерватизма, законъ сохраненія разъ пріобрѣтеннаго, должны въ широкой мѣрѣ пользоваться и закономъ приспособляемости, который есть законъ измѣняемости и, при благопріятныхъ условіяхъ, законъ усовершенствованія и прогресса, и должны организовать могущественныя внѣшнія воздѣйствія въ систему напередъ разсчитанныхъ разумныхъ мѣръ для постепеннаго подготовленія въ подрастающихъ поколѣніяхъ типа соціабельныхъ личностей въ истинномъ и благороднѣйшемъ смыслѣ этого слова и для выработки въ нихъ навыковъ и привычекъ, соотвѣтствующихъ требованіямъ общественности. Только такимъ путемъ,-- путемъ постепеннаго нравственнаго совершенствованія породы можетъ быть вѣрно достигнуто устраненіе общественныхъ нестроеній вообще и преступленій въ частности.
Таковы самыя общія положенія. Ими, конечно, нельзя удовольствоваться и необходимо подступить къ изученію болѣе близкихъ соотношеній между оттѣнками преступности и особенностями психо-физической организаціи дѣятеля. Въ этой статьѣ я не имѣю въ виду затронуть этотъ интересный вопросъ во всей его широтѣ. Я остановлю вниманіе читателя только на одной изъ частей психическаго механизма -- на чувственныхъ влеченіяхъ вообще, особенности которыхъ ярко оттѣняютъ всѣ стороны умственно-нравственной личности человѣка. При этомъ спѣшу оговориться, что я коснусь только общихъ особенностей чувственныхъ влеченій. Подъ именемъ же чувственныхъ влеченій я разумѣю только влеченія, порождаемыя дѣятельностью болѣе или менѣе развитыхъ низшихъ органическихъ системъ или системъ растительной жизни. При изложеніи я воспользуюсь въ широкой мѣрѣ клиническимъ матеріаломъ. Область психическихъ явленій въ ихъ факторахъ только еще понемногу начинаетъ освѣщаться и преимущественно при помощи случаевъ изъ клиники душевныхъ разстройствъ, которыя, по справедливому замѣчанію д-ра Tebaldi, представляютъ собою какъ бы "психологическіе эксперименты", которые для насъ дѣлаетъ природа. Но предварительно я сдѣлаю нѣсколько самыхъ краткихъ пояснительныхъ замѣчаній о строеніи нервной системы, которая служитъ матеріальнымъ субстратомъ всей психической жизни.
На внѣшней поверхности тѣла, въ органахъ чувствъ, органахъ растительной жизни и въ мускулахъ размѣщено множество концевыхъ аппаратовъ нервныхъ волоконъ, которые или расположены отдѣльно, или скучены вмѣстѣ и иногда, какъ, напримѣръ, въ глазу, имѣютъ очень сложное строеніе. Они представляютъ собою окончанія нервныхъ волоконъ, которыя на дальнѣйшемъ своемъ пути отъ поверхности къ центру соединяются вмѣстѣ и образуютъ нервные стволы различной толщины. Каждое нервное волокно представляется сложнымъ органомъ, состоящимъ въ своей средней части, извѣстной подъ именемъ осеваго цилиндра, изъ тончайшихъ нервныхъ нитей или фибриллей. Начиная отъ поверхности, нервныя волокна идутъ, не прерываясь, и заканчиваются въ двухъ большихъ скопленіяхъ нервнаго вещества, одно изъ которыхъ замкнуто въ сложную костную трубку спины и извѣстно подъ именемъ спиннаго мозга, а другое -- въ полость головы и извѣстно подъ именемъ головнаго мозга; въ этомъ послѣднемъ нервныя волокна перекрещиваются такъ, что волокна одной стороны тѣла переходятъ въ половину мозга противуположной стороны. Только что описанныя нервныя волокна суть волокна, приводящія съ поверхности, по своей функціи иначе называемыя чувствующими. Скопленія нервнаго вещества, въ которыхъ они заканчиваются, кромѣ связующаго вещества, состоятъ, съ одной стороны, изъ большаго или меньшаго количества микроскопическихъ тѣлецъ различной величины и формы, извѣстныхъ подъ именемъ нервныхъ клѣтокъ. Скопленія этихъ послѣднихъ, окрашенныя желтовато-бурымъ цвѣтомъ, зависящимъ отъ пигментаціи, извѣстны подъ названіемъ сѣраго вещества мозга. Нервныя клѣтки имѣютъ удлиняющіеся и вѣтвящіеся отростки. Одни изъ этихъ клѣточныхъ отростковъ служатъ для соединенія клѣтокъ съ нервными волокнами (приводящими и выводящими), составляющими своими скопленіями вторую часть мозга, извѣстную подъ названіемъ бѣлаго его вещества. Другіе отростки служатъ для многообразнаго соединенія нервныхъ клѣтокъ между собою. Изъ нихъ-то и образуются проѣзжіе, если можно такъ выразиться, пути самаго мозга, взаимно соединяющіе въ разныхъ направленіяхъ разныя его части. Благодаря такому строенію, спинно-головной мозгъ отъ одного своего предѣла въ спинномъ каналѣ и до другаго въ корковомъ или поверхностномъ слоѣ головнаго мозга представляетъ собою одну непрерывную массу, состоящую изъ множества по всѣмъ направленіямъ связанныхъ между собою элементовъ. Отъ этой массы жъ периферіи отходятъ другія нервныя волокна: выводящія или двигательныя, заканчивающіяся въ мускулахъ, сокращеніемъ которыхъ (т.-е. мускуловъ) и производятся всѣ работы организма. Центральная нервная система съ своими приводящими и выводящими волокнами представляетъ, такимъ образомъ, какъ бы внутреннее чувствующее и распоряжающееся существо, помѣщенное въ организмѣ.
Таковы въ общихъ чертахъ составныя части нервной системы животной жизни. На ряду съ нею въ животномъ организмѣ существуетъ другая нервная система растительной жизни, завѣдывающая растительными функціями и называемая симпатической.
Еще древніе (напримѣръ, Пиѳагоръ и Галленъ) отличали въ человѣкѣ нѣсколько душъ, имѣющихъ и разныя сѣдалища: чувственную, волнующуюся и разумную. "Въ человѣкѣ,-- говоритъ Pinel,-- нужно различать два важныя подраздѣленія, провозглашенныя всѣми физіологами, два весьма различныя существа: одно, которое питается и воспроизводится, и другое, которое движется и думаетъ".
Симпатическая нервная система, завѣдывающая всѣми отправленіями "питающагося и воспроизводящагося человѣка", составляетъ краеугольный камень всей органической, а, слѣдовательно, и психической жизни, фундаментъ личности. "Организмъ,-- совершенно справедливо замѣчаетъ Trumet de Fontarce,-- долженъ сохраняться, возобновляться и лить, прежде нежели поддерживать сношенія съ окружающею средой. Низшія животныя не имѣютъ ни головнаго, ни спиннаго мозга, ни чувствующихъ нервовъ; только по мѣрѣ повышенія въ животной лѣстницѣ жизнь дополняется; между животными устанавливаются отношенія послѣдовательнымъ развитіемъ, которое у человѣка достигаетъ своего высшаго выраженія, къ нуждамъ, порождаемымъ сохраненіемъ оживленной матеріи, прибавляется потребность въ совмѣстной и разумной жизни; въ то время, когда высшія функціи человѣка еще не существуютъ или, вслѣдствіе тѣхъ или другихъ причинъ, отпадаютъ, функціи симпатической нервной системы продолжаютъ существовать и еще часто повышаются въ своей интенвивности. Симпатическая система, это -- самая сущность животности, тогда какъ головно-спинной аппаратъ есть, собственно говоря, лишь аппаратъ роскоши, аппаратъ прибавочный къ первичному плану творенія". Симпатическая нервная система появляется въ животной лѣстницѣ ранѣе спинно-головной; она постоянно бодрствуетъ и основными органическими функціями, функціями питанія и обмѣна веществъ, она же завѣдываетъ и кровообращеніемъ, отъ особенностей котораго зависятъ основныя особенности остова психической личности. Всѣ эксцессы, напримѣръ, пьянство, обжорство, развратъ и проч., прежде всего, поражаютъ основу органической жизни, симпатическую систему, и тѣмъ самымъ постепенно подтачиваютъ и самые устои высшей разумной жизни и постепенно подготовляютъ ея полное помутнѣніе и разложеніе, предварительно возвѣщаемое временными замѣшательствами и разстройствами, рѣзво всегда отражающимися на настроеніи. Эту зависимость системы высшей отъ системы низшей необходимо уяснить себѣ вполнѣ; только при такомъ условіи намъ вполнѣ выяснится и скрытый, но основной механизмъ психической жизни, и зависимость ея особенностей отъ темныхъ процессовъ органической жизни, которые, какъ увидимъ далѣе, при помощи общаго чувства, обусловливающаго настроеніе, отражаются въ зеркалѣ нашего сознанія, изображаясь въ немъ особыми знаками. Только понявъ все это, мы поймемъ безусловно рѣшающее значеніе развитой, здоровой и прочной физической основы для всей качественной стороны нашей психической личности.