-- А вѣдь вся эта подрисовка чрезвычайно натуральна. Какъ это все оживляетъ взглядъ!.. Однако какія, должны быть плутовки эти, какъ вы называете, падшія созданія; какъ онѣ хорошо знаютъ, что имъ къ лицу! Но это позорно!.. У нихъ вѣдь это все хитрость, продажность и ничего болѣе... Прибавь чуть-чуть синьки, это въ самомъ дѣлѣ недурно...
-- Ты, - говорила она черезъ пять минутъ, - не боишься, что брови мои будутъ слишкомъ черны? Ты, конечно, знаешь, я не хотѣла-бы имѣть видъ... Но твоя правда, это очень хорошо... Гдѣ ты, шалунъ, научился только всему этому? Ты могъ-бы, не шутя, нажить состояніе, еслибъ захотѣлъ заниматься этимъ подкрашиваніемъ.
-- Ну, тетушка, довольны-ли вы?
Тетушка взяла маленькое зеркальце, посмотрѣлась вблизи, издали, прищурила глаза, улыбнулась и откинувшись на спинку креселъ сказала:
-- Надо сознаться, мой другъ, что это обворожительно... но скажи пожалуста, употребляется-ли ими что-нибудь для губъ?
-- Какъ-же-съ, непремѣнно...
-- Какъ, это?.. Вотъ, что въ пузыречкѣ? это жидкое?.. - говорила она съ содраганіемъ.
-- Это родъ уксуса... ну, тетушка не шевелитесь, держите ваши губки впередъ, какъ будто вы хотите меня поцѣловать. Да, въ самомъ дѣлѣ тетушка, - прибавилъ я, - не хотите-ли вы поцѣловать меня?
-- Охотно, ты это заслужилъ. Ну, а скажи мнѣ, ты научишь меня этому искусству?
-- Съ большимъ удовольствіемъ!...