Какое-то благоуханіе одуряло меня, глаза-же не могли оторваться отъ мушки.
-- Ты понимаешь, мой другъ, что только необходимость историческаго костюма заставила меня рѣшиться употребить...
Тетушка недосказала.
-- Милая тетушка, - замѣтилъ я, - если вы будете шевелиться, моя рука будетъ дрожать.
На самомъ-же дѣлѣ рука моя дрожала отъ прикосновенія къ ея длиннымъ, длиннымъ рѣсницамъ.
-- Ты правъ, - замѣтила она, - эта крошка точка въ этомъ уголкѣ глаза, придаетъ ему какой-то особенный блескъ, какую-то особенную томность. - Тетушка вдругъ опять залилась хохотомъ. Я посмотрѣлъ на нее.
-- Ахъ какъ смѣшна, эта баночка съ голубой краской!.. Боже мой, фу!.. какъ это должно быть гадко! - говорила она спустя минуту. - Однако, ты замѣчаешь, какое странное сцѣпленіе обстоятельствъ. Напудришься, ну, и нельзя оставаться привидѣніемъ... положи крошечку румянъ!.. но только, какъ это ужасно!
Я исполнилъ желаніе, ужасное желаніе!..
-- Теперь... видишь какъ демонъ золъ! Если ко-всему этому не увеличишь глазъ, то они будутъ казаться точно проткнутые буравчикомъ? Ахъ, - сказала вдругъ тетушка, глубоко вздохнувъ, - такъ-то, дай другъ, мало помалу доходятъ и до эшафота.
Затѣмъ она снова залилась самымъ веселымъ смѣхомъ; маленькая мушка исчезла и вскорѣ опять всплыла на поверхность.