-- Хорошо такъ?
Затѣмъ, приложивъ къ губамъ кончики пальцевъ, она послала своему мужу поцѣлуй, поцѣлуй двѣнадцати-лѣтняго ребенка... и потомъ весело взялась за ложку и принялась кушать супъ съ аппетитомъ проголодавшагося шалуна.
Гости Оскара не имѣли ничего въ себѣ особенно замѣчательнаго; они добродушно хохотали надъ всѣми ребячествами хозяйки, но тѣмъ не менѣе казалось, какъ будто-бы имъ всѣмъ было немножко не по себѣ среди этого очаровательнаго увлеченія. Въ особенности это замѣтно было въ кузенѣ, который удилъ рыбу. Онъ былъ тщательно одѣтъ весь въ бѣлое; голубой галстухъ охватывалъ шею... Затѣмъ -- онъ обладалъ бородою, расположенною вѣеромъ, и глазами, имѣвшими видъ продолговатой миндалинки... Онъ мнѣ положительно не понравился!.. Съ какой-то вибраціей произносилъ онъ букву р, а букву е шипѣлъ, какъ провинціальный актеръ. Сидя за столомъ, онъ ломалъ свой хлѣбъ на маленькіе кусочки, и, между разговоромъ, собиралъ и ѣлъ крошки, которыя падали на столъ при переломѣ ломтя. Я понялъ, что удовольствіе показать свой брилліантовый перстень заставляетъ его производить всю эту работу съ хлѣбомъ. Разъ или два я подмѣтилъ меланхолическій взглядъ, направленный имъ на хозяйку дома; но я не придалъ этому большаго значенія, увлекаясь, при этомъ, блестящею веселостью Оскара.
Случалось-ли вамъ замѣтить, добрый читатель и дорогая читательница, что, когда вы находились въ незнакомомъ для васъ мѣстѣ, иногда ничтожныя мелочи, къ которымъ всѣ остальные были равнодушны, для васъ имѣли важное значеніе? Первое впечатлѣніе, какъ извѣстно, основано на тысячѣ самыхъ ничтожныхъ бездѣлушекъ, которыя прежде всего бросаются въ глаза. Напримѣръ, какое нибудь пятно на потолкѣ, гвоздь въ стѣнѣ, или какая нибудь особенность въ физіономіи вашего сосѣда -- эти мелочи запечатлѣются въ вашей памяти, поселяются въ ней, принимаютъ особенно важное значеніе, и, противъ вашей воли, всѣ другія наблюденія, которые вы будете дѣлать впослѣдствіи, всѣ они невольно будутъ группироваться около этого пятна, гвоздя или физіономіи. Замѣтьте это хорошенько и вы увидите, что каждое ваше мнѣніе о вещи или о человѣкѣ чувствительно связано съ воспоминаніемъ той ничтожной бездѣлицы, которая прежде всего вамъ бросилась въ глаза. Сколько молодыхъ дѣвушекъ были жертвами этого перваго впечатлѣнія, сколько изъ нихъ отказывали женихамъ за какую-нибудь широкую жилетку, за худо надѣтый галстухъ, за чиханье, за глупую улыбку или даже за очень острые кончики сапогъ.
Я помню одинъ случай: я имѣлъ честь быть въ первый разъ съ визитомъ у г-жи М., я замѣтилъ у ней зубъ съ правой стороны былъ совершенно черный, гадкій, испорченный зубъ. Я замѣтилъ это чудовище именно потому, что его старались скрыть. Госпожа М. ужасно гримасничала для этого сокрытія; она за столомъ ѣла не иначе, какъ чуть-чуть открывая ротъ и все это именно для того, чтобы не показать никому чудовища, скрывавшагося во рту. Этотъ зеленовато-черный зубъ такъ хорошо олицетворялъ графиню, что даже теперь, когда уже этотъ гадкій зубъ замѣненъ новымъ, прекраснымъ зубомъ, вдвое бѣлѣе всякой фарфоровой тарелки,-- госпожа М., все-таки, не можетъ открыть рта безъ того, чтобы у меня не явилось желаніе поискать этого приснопамятнаго чернаго зуба.
Но возвратимся къ нашему разсказу.
Посреди этого семейнаго счастія, вставленнаго въ такую восхитительную рамку, въ обществѣ моего честнаго, добраго, довѣрчиваго, влюбленнаго друга Оскара, въ обществѣ этого очаровательнаго маленькаго херувима, доведшаго свою грацію и наивность даже до странностей,-- меня чрезвычайно шокировала слишкомъ причесанная и черезчуръ глупо-красивая голова кузена. Эта голова привлекла мое вниманіе, какъ пятно на потолкѣ, какъ гвоздь, какъ черный зубъ графини, о которомъ я только что говорилъ и, совершенно противъ моей воли, я не могъ отвести глазъ отъ этого удильщика рыбы.
Послѣ обѣда, который былъ очень продолжителенъ, мы вышли въ садъ, гдѣ былъ уже приготовленъ кофе, и подъ вѣковыми деревьями лѣниво разсѣлись мы съ сигарами во рту. Вокругъ насъ было тихо и спокойно. Насѣкомыя прекратили свою музыку, и на прозрачномъ синемъ небѣ маленькія облака стояли неподвижно и казались спокойно спящими.
Оскаръ указывалъ мнѣ на свою знаменитую мельницу, на зеленѣющія долины, на свою дорогую рѣчку, въ которую сквозь тростникъ, глядѣлось какъ въ зеркало золотое солнце, готовясь къ закату. Маленькая царица, легкая и проворная, вертѣлась на своихъ высокихъ каблучкахъ около чашекъ, какъ ребенокъ, который играетъ "въ обѣдъ", и съ цѣлою тысячью комичныхъ, но все же очаровательныхъ предосторожностей, разливала горячій кофе.
Кончивъ разливаніе, она подошла и сѣла около своего мужа, сѣла такъ близко, что ея платье наполовину закрыло моего друга; безъ церемоніи вынувъ у него изо рта сигару и разгоняя дымъ съ гримасками, какъ бы желая сказать: "О! ужасъ"! она стряхнула своимъ маленькимъ пальчикомъ пепелъ на песокъ, потомъ захохотавъ, вложила сигару въ протянутый къ ней ротъ мужа.