-- Не по топыту копыта.
-- Пыль по полю несется.
-- Пыль по полю несется.
-- А ты быстро.
-- Ну, быстро: не по топыту копыта пыль по полю несется...
В кабинете, пробудившись, громко, с отхарком, кашлянул Павел Федорович, слышно было, как неторопливо сел на диване, закурил, зевнул сладко и пошел к двери ленивой, неуверенной после сна походкой. Дверь скрипнула, просунулось в коридор его лицо с холеной бородою, с набухшими, как опенки, мешками снизу глаз. Он посмотрел, бросил папиросу в угол, щелкнул серебряным портсигаром и, поймав губами новую папиросу, сказал хриплым голосом, глядя перед собою на кирпичики обоев:
-- Что ты там делаешь, Котик? Поди-ка, милый, сюда.
III.
С раннего утра Елена, Павел Федорович и целая ватага гостей, захмелевших от солнца и мороза, уехали на розвальнях в загородный монастырь, где в монастырской гостинице отец ключарь, отец конторщик и отец коридорный вымыли и вычистили ради масленицы похожие на девичьи светелки, беленькие, чистенькие номера, но с клопами. Николай Федорович не поехал, потому что его не позвали, и все уехали без Николая Фёдоровича с убеждением, что сам Николай Федорович не захотел ехать.
День выдался тихий, свежий и солнечный. В такие дни не лепятся снежки, не строятся ребячьи крепости с зубчатыми стенами, бойницами и башнями -- снег лежит как пыль, сухой и жалящий. В такие дни ребята обуваются в валенки и, влача за собой на заледенелых веревках ледышки, тянутся к Борисоглебскому скату, где стоит гомон, хохот и плач обиженных, и где, раскатясь сверху, глотая встречный ветер, можно промчаться вниз по реке и, подскакивая на запорошенном льду, домчать до прорубей, до тех самых прорубей, где в святое крещение, поскидывав шубы, рубахи и портки, окунаются крепкие благочестием люди. В такие дни дымы стоят над трубами, как бревна, извозчики на козлах бьют в ладоши спереди и сзади, и на окнах нарастают стрельчатые мозаики -- даже соляная кислота, что ставят хозяйки в бокальчиках меж рам, -- не помогает расцвечаться им. В такие дни как выйдешь на улицу, так сощуришься, потопочешь калошами, улыбнешься и скажешь вслух: экое богатство дал ты, Господи!