-- Я занят.
В прихожей пошептались.
-- Очень просят не надолго.
-- А, Боже мой, ни минуты спокойной!.. Пусть войдет.
Он откинулся на спинку стула и устремил сердитые глаза на дверь. Портьера шевельнулась -- вошел Иосс.
Тряпицын растерялся, увидав его; оба вдруг побледнели, оставаясь неподвижными на своих местах. Нервная жилка затрепетала на щеке Иосса.
-- Что вам угодно?
Он не успел докончить вопроса, когда Иосс, хмуря свое бледное, точно мраморное лицо, перебил его, сказав торопливо и презрительно.
Я пришел, чтобы реабилитировать честь любимой мною девушки. Вы -- оскорбили Малинину вашим циничным письмом...
Краска мучительного стыда залила лицо Виктора Сергеевича, когда он понял, что Иосс все знает; он не нашелся, что ответить.