Директор, историк и Полина Федоровна повернулись к Ханыкину, растроганные и смущенные в одно и то же время, Учитель сидел в прежней позе, с неподвижно лежащими на коленях кистями рук и глазами, устремленными на пол. В его ресницах дрожали застенчивые, бесцветные слезы.
-- Хоронили сына, -- повторил он громко, -- а меня, старого, меня, ненужного...
Ханыкин ударил себя в грудь.
-- Забыли, -- вскрикнул он, выпрямившись, но тотчас же осел назад, покачнувшись всем туловищем и, слабо поддерживаемый за плечи директором, стал медленно ползти вниз.
II.
Подобные случаи с Ханыкиным стали повторяться часто. Однажды он упал в церкви, напугав молящихся. Александра Ивановна стала его поднимать, но слабые руки не нашли в себе сил поддержать тяжелое тело, неподвижно распростершееся на каменном полу, грязном от ног и обильно закапанном восковыми пятнами. Чужие люди вынесли ее мужа в притвор и там приводили его в чувство, причем Александре Ивановне было мучительно неловко, словно она приобщала к своему интимному горю злоязычную уличную толпу. В другой раз, накупая что-то в магазине, Ханыкин разговорился с приказчиком, и в середине неоконченной фразы задохнулся, вытаращил глаза в тщетном усилии глотнуть воздуха, и захрипел. Напуганный приказчик догадался поскорее принести воды, и только поэтому не приключилось обморока.
К тому же появилась безотчетная боязнь одиночества, когда все начинало казаться незнакомым и враждебным, даже старый кабинет, свидетель его спокойной жизни, даже письменный стол, в котором Ханыкин умел угадывать каждый скрип и знал до мелочей испещренное царапинами облезлое сукно. Его больше не интересовали синие ученические тетрадки, с рядами неуравновешенных полудетских почерков, а профессиональная зоркость в отгадывании самостоятельных мыслей как-то стушевалась, утратив былую силу.
Старик приуныл, одряхлел душой и опустился; сидел часами в кресле и спрашивал сам себя шепотом: зачем, куда ушел Ника?
-- Зачем? куда?
На второй вопрос еще можно было ответить, а первый оставался без разгадки. Стало понятным прежнее мирное житие: тогда был Ника, и в нем смысл, и в нем жизнь, и в нем мир.