-- Мой сын умер, -- сказал он наконец, тихо-тихо, почти шепотом, и закрыл глаза, сам испугавшись того, что он сказал. Незнакомка подалась к нему всем телом, потом схватилась за виски.
-- Умер?..
-- Честное слово... застрелился.
-- Я вам не верю, -- проговорила она, произнеся эти слова все тем же спокойным грудным голосом, но глаза как будто засияли ярче. Ее тон странно подействовал на Ханыкина; он вдруг ощутил необычайный прилив бодрости, поднявшийся в его груди от самого сердца, вместе с горечью и наболевшей тоской. "Вот она, вот она, тайна" -- подумал он.
-- Вы его знали?..
От волнения он закашлялся. Дама поднялась с кресла, хотела пройти к двери, но тотчас же остановилась и повернулась к Ханыкину. Она спросила односложно:
-- Когда?
-- Уж две недели или больше. Сразу два выстрела.
-- Записки он не оставил?
-- Ничего.