-- Да кто же выходитъ изъ дому въ такое время?
-- Коли надо, такъ выйдете! и за тѣмъ раздался стукъ захлопнутой двери.
Копернаумовъ предложилъ тостъ за здоровье Лепорелло, и налилъ ему стаканъ вина. На вопросъ мой о посѣтителѣ, вѣрный мой Калебъ отвѣтилъ, со слезами раздраженія въ голосѣ:
-- Пискуновъ тамъ, что ли; говоритъ, что какая-то Ирина Дмитріевна прислала.
Про имени Пискунова, большая часть гостей разсмѣялась, а Лызгачовъ комически поклонился въ мой сторону и сказалъ:
-- Ну, братъ Ч--р--н--к--ж--к--въ, проздравляю!
-- Съ какимъ чортомъ ты меня поздравляешь и что это за Пискуновъ проклятый?
-- Какъ! ты не знаешь Пискунова? въ одинъ голосъ спросили Лызгачовъ и Пайковъ, извѣстный подъ именемъ петербургскаго Донъ-Жуана.
-- Говорятъ вамъ, не знаю. Завтра онъ навѣрное опять явится, такъ разскажите, по крайней мѣрѣ, что это за персона?
Пайковъ закурилъ сигару и началъ, но своему обыкновенію, съ философскихъ воззрѣній.-- Пискуновъ, сказалъ онъ, есть явленіе своеобразное, неспособное явиться ни гдѣ, внѣ Петербурга, это любопытный образецъ петербургскихъ бѣдняковъ, состоящихъ на попеченіи старухъ благотворительнаго покроя и проживающихъ втрое болѣе денегъ, чѣмъ какой нибудь труженикъ-чиновникъ, никогда непротягивавшій руки за подаяніемъ. Пискуновъ только и можетъ жить въ нашемъ безобразномъ городѣ, посреди лордовъ, неимѣющихъ понятія о нуждѣ настоящей, посреди низкопоклонниковъ, предпочитающихъ даровую копѣйку всякой работѣ.