По вашему мнѣнію, самыя привлекательныя черты характера Натаніэля Бёмпо, во всѣхъ пяти романахъ, состоятъ въ какомъ-то грустномъ, инстинктивномъ отвращеніи этого человѣка къ Европейскому населенію, среди котораго онъ родился. Патфайндеръ не мизантропъ; онъ любитъ своихъ индѣйцевъ, не пропускаетъ случая оказать услуги отдѣльнымъ своимъ отечественникамъ, даже привязывается къ нѣкоторымъ изъ нихъ, а совсѣмъ тѣмъ ему тѣсно и тяжело жить въ населенномъ мѣстѣ," среди общества, связаннаго условіями, которымъ онъ не можетъ сочувствовать. Нельзя не пожалѣть, что остатки англійскаго пуританизма помѣшали Куперу яснѣе обозначить ходъ безсознательной антипатіи, которую герой его чувствуетъ къ осѣдлымъ своимъ собратіямъ.
Съ неменьшимъ искусствомъ выразилъ Куперъ слѣпое, безсознательное сочувствіе простой, безхитростной души Патфайндера къ величію той природы, среди которой довелось ему проводить свою обильную приключеніями жизнь. Необразованный охотникъ рѣдко говоритъ о лѣсахъ, огромныхъ рѣкахъ и озерахъ, слова его просты и чужды всякихъ изъисканныхъ выраженій, а между тѣмъ романистъ достигъ своей цѣли: мы понимаемъ, что безъ этихъ лѣсовъ, озеръ и рѣкъ нѣтъ жизни для грубаго Патфайндера. Въ описаніяхъ природы талантъ Купера весьма замѣчателенъ, несмотря на нѣкоторыя длинноты; но, по нашему мнѣнію, когда Вашингтонъ Ирвингъ переноситъ мѣсто дѣйствія своихъ разсказовъ въ Америку, его описанія мѣстности, по сжатости и образности, болѣе заслуживаютъ замѣчанія.
Морскіе романы Купера, къ числу которыхъ принадлежатъ и "Два Адмирала", написаны имъ вслѣдствіе успѣха, который доставило ему изданіе "Лоцмана". Мы скажемъ нѣсколько словъ объ этомъ послѣднемъ романѣ.
Главная цѣль Купера въ "Лоцманѣ" состояла въ томъ, чтобъ написать романъ въ pendant "Шпіону", съ тою разницею, что "Шпіонъ" посвящался славѣ сухопутныхъ войскъ и полководцевъ Америки, а въ "Лоцманѣ" должно было описать славу морскихъ ея героевъ. Вашингтонъ дѣйствовалъ въ одномъ романѣ, героемъ другого быхъ знаменитый Поль Джонсъ.
Но морской романъ стоитъ гораздо выше сухопутнаго, по превосходной отдѣлкѣ нѣкоторыхъ характеровъ, а также по вѣрному художественному, общепонятному описанію морскихъ сценъ, жизни на корабляхъ, нравовъ и обычаевъ оригинальнаго ихъ населенія. На сцену вышли лица неодушевленныя, но тѣмъ не менѣе занимательныя. Шкуна Аріэль и фрегатъ съ таинственнымъ лоцманомъ не разъ приковываютъ вниманіе читателя и съ напряженіемъ заставляютъ слѣдить за всѣми своими движеніями. Подобныхъ сценъ нельзя писать съ помощію одного инстинкта, и здѣсь Куперъ извлекъ всю пользу изъ долгихъ своихъ странствованій, изъ знанія морского дѣла, къ которому постоянно чувствовалъ онъ живѣйшую наклонность.
Куперъ, какъ мы уже замѣтили, есть живописецъ исключитильныхъ характеровъ: описывая граничниковъ, индѣйцевъ и лѣсныхъ охотниковъ, онъ не грѣшилъ противъ истины, потому-что самые тамошніе нравы кажутся намъ странны и исключительны. Въ "Лоцманѣ" тронулъ онъ новую жилу, откуда могъ извлечь тьму лицъ по своему вкусу, потому-что жизнь моряковъ имѣетъ много особенныхъ условій, подвержена тысячамъ приключеній, которыя не могутъ не оставить слѣда на характерѣ человѣка.
Писатели морскихъ романовъ, порожденныхъ успѣхомъ Купера, и о которыхъ мы будемъ говоритъ впослѣдствіи, впали въ великую ошибку, положивъ себѣ за правило выводить лица неестественныя и несбыточныя. По ихъ мнѣнію, морякъ долженъ считать жизнь копейкою, ругаться и хвастаться на каждомъ шагу, влюбляться самымъ дикимъ и звѣрскимъ образомъ, а при концѣ сочиненія ѣстъ человѣческое мясо за отсутствіемъ съѣстныхъ припасовъ. Романисты эти не поняли, что есть страшная разница между характеромъ исключительнымъ и характеромъ неестественнымъ.
Куперъ понималъ эту разницу и въ своемъ "Лоцманѣ" вывелъ цѣлый рядъ характеровъ, изъ которыхъ нѣкоторые блѣдны, но всѣ естественны и далеки отъ натяжки. "Томъ Длинный" -- типъ честнаго и храбраго матроса, чудака, который родился на кораблѣ и весь нѣтъ шатался по морю, а потому не можетъ рѣшительно понять, зачѣмъ люди охотно выходятъ на берегъ, и что они тамъ дѣлаютъ? Онъ любитъ море также горячо и безотчетно, какъ Патфайндеръ свои лѣса, и значительную часть своей нѣжности переноситъ на корабль, гдѣ ему приходится служить. Привязанность эта къ кораблю легко объясняется. Для Тома судно, гдѣ онъ служитъ, равняется цѣлому міру, и въ этомъ случаѣ прекраснымъ дополненіемъ ему служитъ лицо веселаго лейтенанта Бернстебля, который, получивъ командованіе надъ маленькой шкуной, няньчится, возится съ нею безпрестанно и отъ чистоты сердца надоѣдаетъ всѣмъ и каждому болтовней о своемъ "Аріэлѣ".
Лицо Бернстебля и въ особенности "Тома Длиннаго" послужили оригиналами, съ которыхъ Евгенія Ею, Марріэтъ и цѣлая ватага морскихъ романистовъ надѣлали много блѣдныхъ копій. По ихъ милости, типъ стараго моряка сдѣлался такимъ же избитымъ, какъ и типъ наполеоновскаго гренадера; но обстоятельство это должно служить Куперу похвалою, а не порицаніемъ.
Третіе замѣчательное лицо, выведенное Куперомъ въ "Лоцманѣ", есть самъ лоцманъ, герой романа. Авторъ былъ такъ увѣренъ въ повсемѣстной знаменитости своего героя, что даже ни въ одномъ мѣстѣ не найдемъ его во имена. Переводчики отъ себя прибавляютъ краткое свѣдѣніе объ этомъ лицѣ, пользующемся въ Америкѣ великою популярностью.