Медики, опытные въ леченіи женскихъ недуговъ, и вообще всѣ наблюдательныя особы, имѣвшія случай наблюдать за посѣтителями разныхъ водяныхъ курсовъ,-- безъ сомнѣнія знаютъ какой трогательный оттѣнокъ получаютъ лица молодыхъ женщинъ или дѣвицъ, когда, подъ вліяніемъ воздуха или удачнаго лечснія ихъ, Физическія силы только-что начинаютъ возстановляться. По правильнымъ чертамъ лица и стройности, Лидія Антоновна считалась красавицей съ дѣтскаго возраста, но къ кавказскимъ водамъ она прибыла исхудалою, блѣдною и изнуренною. Горный ли воздухъ, европейская ли жизнь, источники ли, поведеніе ли князя, имѣвшаго не одно долгое совѣщаніе съ ея докторомъ -- были причиною улучшенія въ здоровья Лиди, этого мы рѣшать не беремся,-- но знаемъ только, что княгиня на вторую недѣлю курса разцвѣла и поразила собой всю публику. Какое-то особенно умное, твердое и вмѣстѣ съ тѣмъ ласковое выраженіе лица Лидіи Антоновны обѣщало въ ней со временемъ женщину истинно дѣльную, характерную и способную имѣть великое вліяніе на людей,-- но въ настоящее время, по случаю молодости хозяйки и по случаю ея уединенной жизни, это много-обѣщающее лицо затемнялось, то выраженіемъ нѣкоторой наивности, то какимъ-то тягостнымъ взглядомъ, сходнымъ со взглядомъ испуганнаго дитяти. Барсуковъ, назвавшій супруговъ Торхановскихъ по имени двухъ частей свѣта, оказалъ великое умѣнье давать прозвища: смуглый, сановитый, мохнатый Давидъ со своей трубкой могъ служить олицетвореніемъ Азіи -- между тѣмъ какъ жена его, изящная, стройная, блѣдная какъ всѣ женщины съ очень пышными волосами, задумчивая и таинственно-неопредѣленная въ своихъ самыхъ кокетливыхъ манерахъ, какъ нельзя лучше изображала Европу, край, Богомъ назначенный для владычества надъ всѣмъ свѣтомъ, для образованія и преобразованія всѣхъ остальныхъ частей земнаго шара.
Само собой разумѣется, Оленинскій, сидя передъ подругою своего дѣтства и выслушивая простодушныя, но очевидно изъ сердца выходящія любезности ея сожителя, не помышлялъ ни о Барсуковѣ, ни о его сравненіяхъ. Князь приказалъ подать завтракъ самаго страннаго состава, съ вареньемъ и какой-то прозрачной пастилой наипротивнѣйшаго вкуса, съ шешлыкомъ и тремя сортами кахетинскаго, не считая винъ европейскихъ и шампанскаго пополамъ съ нардзаномъ.
Наташа, въ свою очередь, сбѣгала на кухню и побывъ тамъ самое короткое время, вернулась съ запасомъ только-что изготовленныхъ ею жирныхъ яствъ, напоминающихъ собою благословенную Украйну.-- Въ Кисловодскѣ нельзя не имѣть аппетита и нашъ молодой пріятель выказалъ себя въ этомъ отношеніи съ блистательнѣйшей стороны, отказавшись только отъ пастилы и другого сладкаго ингредіента въ видѣ варенья, тянувшаго съ ложки длинными нитями.
-- Оно протянется хоть чрезъ двѣ такія комнаты, замѣтилъ по этому случаю князь, самъ уписывавшій за троихъ.
За кушаньемъ послѣдовали тосты въ честь каждаго изъ присутствовавшихъ, за "Лиду" князь Давидъ заставилъ Оленинскаго выпить три раза.
-- Эхъ! Алексѣй Александрычъ! (Оленинскаго звали Александръ Алексѣичъ) возгласилъ Торхановскій, откупоривая завѣтную бутылку кахетинскаго: -- что Кисловодскъ? что воды? бросьте все это, какъ простой человѣкъ вамъ говорю. Вотъ у васъ прошлый годъ была лихорадка -- Лида тревожилась и я тревожился. Поѣзжайте-ка съ нами отсюда въ мое имѣніе, полно вамъ по горамъ таскаться. Тамъ нѣтъ горъ, степь ровная, ровная, что моя ладонь. Здѣсь какая степь, какой здѣсь виноградъ? Какое здѣсь кахетинское? вотъ въ бутылкѣ привезли, что бутылка? У меня въ погребу стоятъ кружки изъ глины, въ каждой троимъ выкупаться можно. Въ погребу такъ и будемъ сидѣть послѣ обѣда, когда жарко. Ѣдемте вмѣстѣ, не правда ли? а соскучитесь, такъ поѣдемте по моей родинѣ -- вездѣ погреба, вездѣ угощеніе, вездѣ охота, да такая охота? по пяти сотъ человѣкъ выѣзжаетъ. И Лида будетъ повеселѣе, и я съ вами вспомню петербургское житье. Михака, давай трубку!
-- И про этого милѣйшаго добряка мнѣ говорили чортъ знаетъ что такое! подумалъ Оленинскій, отклоняя предложенія князя самымъ ласковымъ образомъ Лидія Антоновна сама будто удивлялась любезности мужа. Одна Наташа выразила на своемъ лице нѣчто хитрое и суровое, будто говоря: "знаю я тебя, желтоглазый!"
-- Вамъ про меня много худаго говорили, весело продолжалъ князь, очень ловко поцаловавъ руку, поданную ему женою:-- а родителямъ Лиды про меня много писали. Что хитрить, я человѣкъ простой, восточный. Я позаржавѣлъ, знаете, въ своихъ имѣніяхъ, и женѣ было одной скучно. Что же дѣлать? нужно было порядокъ устроить. А теперь, Богъ дастъ, Лида поправится, поѣдемъ въ Россію, поживемъ и въ Петербургѣ, да не хотите ли кстати съ нами и въ Петербургъ ѣхать?... Однако, что же вы не пьете, съ нардзаномъ выпейте, одно только есть хорошое здѣсь, что эта вода, только у меня отъ ней много крови прибываетъ. Вотъ братъ мой Койхосро скоро пріѣдетъ нардзанъ пить, я васъ познакомлю. Вотъ это человѣкъ -- это братъ! а то здѣсь и людей нѣтъ вовсе, и вино негодное!
-- Если кто при мнѣ осмѣлится тронуть этого добраго, гостепріимнаго чудака, подумалъ Оленинскій, и взявъ фуражку, поцаловалъ руку хозяйки.
-- Князь Давидъ! сказала Лидія Антоновна трогая мужа, который будто задремалъ посреди дымнаго облака.-- Ай, другъ мой, ты мнѣ все платье засыпалъ искрами.