Лидія Антоновна, болѣе привычная думать за двоихъ, первая, однако, вспомнила о своемъ восточномъ супругѣ.
-- Послушай, сказала она Сашѣ: -- войдемъ въ залу и возьмемъ съ собой князя Давида. Я должна тебѣ признаться, что онъ ревнивъ очень. Я еще не въ силахъ его отучить отъ такихъ привычекъ.
Маленькая гордость сквозила въ этомъ признаніи: столько времени работая для спасенія себя и человѣка судьбою съ ней связаннаго, Лиди имѣла право немного гордиться.
Молодые люди, воротясь въ собраніе, подошли къ окну, около котораго дымный столбъ и присутствіе Барсукова показывали близость Торхановскаго.
-- Не стыдно ли вамъ такъ сидѣть, князь, весело сказалъ Оленинскій, открывши мужа Лиди;-- пойдемте слушать, какъ поютъ наши казаки!
Но къ удивленію молодого человѣка, лицо князя Давида, оставленнаго веселымъ и улыбающимся, на этотъ разъ смотрѣло не только угрюмо, но дико и неистово. Не отвѣчая Оленинскому, онъ бросился къ женѣ и вырвалъ ея руку изъ подъ руки Александра Алексѣича.
-- Пойдемъ домой! глухо сказалъ онъ.
И напрасно стараясь что-то прибавить, захрипѣлъ и кинулъ трубку на полъ.
-- Что съ вами, князь Давидъ? быстро спросили Барсуковъ и Оленинскій.
-- Пойдемъ домой, Лида! опять произнесъ Торхановскій, не обращая вниманія на вопросы.