Одинъ взглядъ Лиди объяснилъ Оленинскому все положеніе дѣла.
-- Я сама васъ жду, князь Давидъ, отвѣчала она тихо.
-- Пойдемъ домой! въ третій разъ крикнулъ восточный человѣкъ, не обращая вниманія на публику, начинавшую уже толпиться къ окну.
Лидія Антоновна, находчивая наединѣ, здѣсь могла только поблѣднѣть, потомъ вспыхнуть. Оскорбленная въ своихъ чувствахъ, въ идеяхъ приличія, въ своей маленькой славѣ первой дамы во всемъ собраніи, она увидѣла себя не только униженною женщиною, но женщиною, павшею съ высоты своей славы. Бѣдная княгиня возбудила истинную жалость въ сердцахъ самыхъ злобныхъ своихъ противниковъ. Но жалости ей не хотѣлось, да и вообще въ двадцать лѣтъ отъ роду намъ не очень льститъ общее состраданіе свѣта. Въ виду этого состраданія бѣдная женщина нашла свою силу. Она смѣло взглянула въ лицо мужу, и на минуту озадачивъ его своимъ взглядомъ, взяла его подъ руку и быстро увела изъ большой залы въ одну изъ боковыхъ комнатъ, оканчивающихся заднимъ ходомъ.
Но, совершая свое отступленіе, князь Давидъ счелъ долгомъ сдѣлать послѣднее неприличіе. Поворотя голову къ Оленинскому и дерзко смѣривъ его глазами, ревнивецъ закричалъ чуть не на всю комнату:
-- А васъ я еще выучу бродить около грота съ чужими женами!
-- Князь, сказалъ Александръ Алексѣичъ, очень ловко сдѣлавъ два шага впередъ если вы считаете себя обиженнымъ, я къ вашимъ услугамъ. Но самъ вызывать васъ я не хочу и не стану.
-- И не надо, и видѣть васъ я не хочу! закричалъ князь Давидъ, хлопнувъ дверями.
Общій смѣхъ, возбужденный этимъ наивнымъ восклицаніемъ, далъ всей исторіи оборотъ скорѣе забавный, нежели трагическій. Танцы пошли своимъ чередомъ и тянулись до двухъ часовъ ночи. Отправляясь домой, нашъ пріятель, обогналъ Семена Игнатыіча, отправлявшагося во свояси вдвоемъ, съ полусоннымъ армяниномъ.
-- Такъ завтра сойдемся? ласково говорилъ петербургскій картежникъ своему спутнику.